Джинесса не успела ничего возразить. Аритон стремительно встал, и она почувствовала, что в ее окоченевших пальцах оказалось что-то теплое. Удивленная вдова даже не взглянула на шрамы Фаленита, прочертившие одну ладонь и оба запястья.
— Это я тебе даю в знак своего обещания. За детей не тревожься. Думаю, вскоре ты будешь только радоваться, видя их успехи.
Джинесса разжала ладонь, дабы увидеть, чем куплена ее уступчивость. Это оказался старинный и изрядно поцарапанный перстень из белого золота со вставленным изумрудом. На его печатке был вырезан стоящий на задних лапах леопард. Чужак подкрепил свои слова фамильной драгоценностью. Джинесса поняла: перед ней — птица высокого полета, неизвестно почему залетевшая в их захолустье. Не одна она, все в деревне удивлялись, отчего это Аритон избрал своим пристанищем Мериор, гадали, что заставляет его скрываться. Возможно, перстень поможет Джинессе прояснить тайну его происхождения.
Серьезность в облике и словах Аритона подсказывали Джинессе, что он действительно обладает знаниями, о которых говорит.
— Давай договоримся, — продолжал Аритон. — Если через полгода ты не изменишь своих взглядов на будущее сына и дочери, я больше не заикнусь о море и помогу тебе найти хорошего ремесленника. Но до этого не запрещай им плавать на лодке. Чтобы ты поверила моим словам, нужно время. Дай мне это время.
— Только пусть плавают на заливе, — сказала Джинесса, сокрушенная тем, что пришла сюда требовать, а вместо этого просит, да еще с дрожью в голосе.
В ответ Аритон облегченно рассмеялся. — Вообще-то я избрал еще более безопасное место — Гартов пруд. Так что можешь не беспокоиться. Учиться они будут под моим присмотром.
Небо потемнело. С моря налетел холодный ветер, пригибая верхушки деревьев и отчаянно грохоча убогой дверью хижины. Стружка закружилась, словно хоровод осенних листьев, налипая на траурную юбку Джинессы. Серебристая завеса дождя накрыла качавшиеся возле берега рыбачьи лодки. Вдову в который раз обожгло болью одиночества. Она судорожно вцепилась в холодные и мокрые полы плаща. Задержись она здесь подольше, неизвестно, какие еще преграды падут под натиском слов Аритона. Ей захотелось поскорее вернуться домой; Аритон уловил ее состоянии и взялся проводить. Она согласилась, чтобы он составил ей компанию, но дошел не дальше рыбного рынка.
Там они и расстались. Когда Джинесса оглянулась, Аритон уже исчез за пеленой дождя.
Пока она шла домой, непогода завладела деревушкой. Скрипела замшелая дощатая крыша ее хижины. Содрогалась под порывами ветра входная дверь с нарисованными на ней талисманами, которые, однако, не уберегли мужа Джинессы от гибели в морской пучине. Перстень Аритона, такой теплый вначале, теперь ощущался маленькой льдинкой. Вдова спрятала его на дне корзинки с рукоделием. Сплетничать она не любила, а потому никто в деревне не узнал об обещании, данном ей Аритоном.
Несколько дней она даже не вспоминала про перстень. Но как-то поздним вечером, когда Фелинда и Фиарк уже спали под рев бури, Джинессе стало совсем горько и одиноко. Ей был ненавистен рокот моря. Чтобы не сойти с ума от собственных душевных мук, она решила заглянуть в чужую тайну. Джинесса достала корзинку, разгребла нитки, иголки и наперстки и вынула перстень Аритона. На разогретом свечном воске она сделала оттиск, а потом взяла портновский мел, огрызок пергамента и, как умела, перерисовала печать с леопардом. По внутренней стороне перстня тянулись какие-то красивые знаки, Джинесса старательно перерисовала и их.
На следующее утро, тщательно увязав пергамент в несколько тряпок, Джинесса отправилась к деревенскому жестянщику. Зная, что он собирался в Шаддорн, она придумала несуществующую причину и попросилась к нему в телегу. Неподалеку от этого города, в укромной бухточке на берегу залива Серпа находился приют служителей Эта. Туда-то и направилась вдова.
Поговаривали, что после исчезновения паравианцев этот древний орден пришел в запустение. Оглядевшись, Джинесса молча согласилась: так оно и есть. Узкая извилистая дорога, что вела к зданию, с обеих сторон густо поросла лесом. Каменные стены строений почти сплошь покрывал мох, сквозь который просвечивали какие-то странные и пугающие талисманы. От их вида у Джинессы по коже побежали мурашки. Земля вокруг зданий была неухоженной, и на ней буйствовали дикий укроп и плющ. Джинесса не знала, что служители Эта почитают все живое и без надобности не срубят ни один куст и не вырвут ни одного пучка травы. По крестьянским меркам, они были просто нерадивыми хозяевами.
Завороженная тишиной, Джинесса не решалась крикнуть, чтобы выяснить, есть ли здесь кто-нибудь. Она замедлила шаги и вдруг услышала голос невесть откуда появившейся старухи в белом одеянии. Поздоровавшись с нею и даже не спросив о цели прихода, старуха сказала:
— Это будет по части брата Клайтена. Обожди его здесь. Он сам к тебе выйдет.
