Ибо только-только удалось Тагаве Мартину и Чжу Анне убедить китайских вельмож объединить усилия и вместе положить конец маньчжурскому владычеству, как посередь собрания воздвигся вельможа-самозванец и, потрясая печатью, заявил, что истинный наследник – он. Заговорщики окончательно запутались, а Чжу Анна впала было в отчаяние, ибо подумала, что само Небо не желает восстановления ее рода, – но тут в помещение, споткнувшись, влетел падре Маттео. И сказал, что многие тут должны его знать как Ли Мадоу, мастера часов и небесных знаков. В этом качестве был он некогда представлен Третьему Принцу и завоевал его благосклонность, а впоследствии и обратил его сердце к христианской вере, что тоже всем известно. Так что последний ребенок его высочества Константина, за какового ребенка выдает себя уважаемый оратор, родился уже в истинной вере и в крещении получил имя Анна. А еще у ребенка под левым глазом была родинка в виде капли, и он, падре Маттео, лично составил гороскоп, чтобы узнать, не является ли родинка знаком злой судьбы, и выяснил, что до двадцати лет дитя и вправду ждут великие горести, а после двадцати – величайшие удачи и трон предков. На что тогда никто не обратил внимания, потому что дитя был мало что четвертым ребенком третьего принца, так еще и девочкой. Каковой уважаемый оратор не является, но зато является присутствующая здесь особа с родинкой.
Самозванец на это бодро отвечает, что до двадцати лет, и верно, был девицею, а в день рождения превратился в мужчину. На него ополчаются соседи по провинции – ни единого дня не был он особой женского пола.
Заговорщики обескуражены: если это самозванец, что похоже на правду, как он может владеть печатью, ведь она-то точно настоящая? И тут Тагава интересуется, не кажется ли всем присутствующим странным поведение этого вельможи. Кажется? Неудивительно. Ведь у императорской печати есть такое свойство: если она попадает в руки человека, не обладающего достаточной дэ, она сводит его сума и влечет к смерти. А между тем Чжу Анна принесла ее из самой столицы, и с ней не случилось ничего дурного.
