На сей раз обе стороны не были намерены ограничиваться артиллерийской дуэлью и игрой на взаимное изматывание. «Силоамская купель» и «Вифания» предприняли попытку зажать «Восток» между собой, обстреливая с двух сторон. Общее количество орудий на кораблях мятежников превосходило вооружение «Востока», и флагман правительственной эскадры должен был отправиться на дно. Но Эномото были известны технические данные орудий противника, сведения о голландских, английских и русских кораблях регулярно передавались на японские базы, а мятежники знали о «Востоке» лишь то, что видели собственными глазами. Да и боевого опыта у команды «Востока» было больше. Поэтому флагман, отвечая огнем с двух бортов, сумел пройти между кораблями противника и, развернувшись, дать залп по менее мощной «Вифании», что стало для парохода роковым. «Скопа» и еще два винтовых корабля, «Гарфанг» и «Коршун», вели бой с «Олдамой», напоминая охотничьих псов, окруживших кабана. «Аминадав» как будто стремился взять реванш за первый бой, открыв шквальный огонь по кораблям поддержки, но теперь там не впадали в панику, а отвечали из собственных пушек.
И это было хорошо, потому что прежде, чем заняться «Аминадавом», «Восток» должен был покончить с «Силоамской купелью». Это тянулось дольше, чем предполагал адмирал. И артиллеристы противника тоже чему-то да научились. «Восток» получил несколько попаданий в корпус, по счастью, ни одно не было фатальным, можно было продолжать бой, и да благословит Фудо-Мёо конструкторов «Миуры» и «Мурамасы», благодаря которым оборонительная тактика сменяется наступательной. Нет, они не предприняли попытки абордажа, это было бессмысленной тратой времени – благодаря пулеметчикам «Востока», с «Купели» не могли отвечать, как прежде. Однако парусники Нантакета тоже не уклонялись от боя, нет, именно из-за них положение правительственной эскадры сильно усложнилось. Дело было не только в гарпунных гранатометах, те имели ограниченную дальность боя, а «Востоку» вообще не могли бы причинить существенного вреда. До поры до времени они не выбрасывали свой главный козырь. Точнее, не выливали. Они сделали это, когда изменился ветер. Эномото на мостике сперва услышал сигнал боцманской флейты и лишь потом заметил, как вода занимается пламенем.
Коммандер Сато сразу понял, что произошло. Он был уроженцем округа Тама, что близ Эдо, но немало времени провел в Сэндае. А это не только военно-морская база, но еще и китобойная. В Нантакете нашли применение запасам китового жира, который вытапливался на кораблях и нераспроданным копился на складах. Бочки вернули на корабли, а когда настал нужный момент – опростали в воду и подожгли жир, ибо мало в мире лучшего горючего.
Огненная стена воздвиглась над волнами Атлантики. Те корабли, что не успели лечь на нужный галс, погибнут в пламени, но перед вражеской эскадрой – неодолимая преграда. Пусть и ненадолго.
Эномото командует отходить – и он не уверен, что сигналы с «Востока» будут замечены: пространство заволокло дымом. Остается уповать на то, что у галаадских капитанов достаточно здравого смысла, чтоб действовать правильно. «Восток» тоже отходит от полосы огня. Это передышка, необходимая и людям, и кораблю: котлы готовы взорваться под натиском пара, почти весь боезапас расстрелян, кочегары и артиллеристы еле держатся на ногах. Передышка необходима – там, где вода не охвачена пламенем, и горло не гложет дым, и небо ясно, и в нем описывает круги огромная тяжелая птица.
Не птица, нет. Это летательный аппарат тяжелее воздуха, который описывал Сакамото. Но откуда он здесь? Хотя… да, один из русских кораблей, возможно, где-то неподалеку.
На «Востоке» с тревогой следят за глиссадой снижения автолета: если аппарат попробует опуститься на палубу линкора, то у него все шансы разбиться. Но автолет опускается на воду. За минувшие месяцы Попов усовершенствовал свое изобретение. Эномото, впрочем, об этом не знает, он просто отдает приказ спустить шлюпку и поднять пилота и его аппарат на борт.
Когда автолетчик, стряхивая брызги со своей кожаной простеганной формы, предстает перед адмиралом, он, приложив руку к шлему, произносит:
– Salve, domine prefecto navalis![36]
Когда японцы двести с лишним лет назад вышли на просторы морей, единственным западным языком, достаточно им известным, была латынь, усвоенная от миссионеров. И первые десятилетия она оставалась языком общения японцев с иностранцами. Должно быть, этого юношу так учили.
– Докладывайте, – устало говорит Эномото по-английски. Он, впрочем, не уверен, что его поймут.
Но пилот четко отвечает:
– Ilustrissime… ваше высокоблагородие, данные разведки автолетной команды показывают – армии генерала Камминса более нет на островах. Он десантировал свои войска на материк, направив корабли против вас в качестве отвлекающего маневра. Капитан Улыбышев приказал немедля донести это до вашего сведения.
