Доктор бывал в «Нашем доме» во время осады и после капитуляции Варшавы, в сентябре 1939 года. Когда он увидел, что дети там голодают, прислал несколько мешков чечевицы и гороха из запасов Дома сирот. Приходил и позже, из гетто. Фальская еще предлагала ему укрыться на арийской стороне. На Белянах его ждала хорошо законспирированная комната. Были подготовлены фальшивые документы. Он каждый раз отказывался. Пришел в июле 1942 года, очень уставший. Тяжело дышал. Сел на стул в канцелярии и сказал: «Пани Марина, я пришел попрощаться с “Нашим домом”».
…каждый по-своему спасается от скуки и тоски.
Скука – голод духа.
Тоска – жажда, жажда воды и полета, свободы и человека – наперсника, исповедника, советчика…
Прежде чем начнутся самые печальные времена, Доктору выпадет минута отдыха – короткая вылазка в урочище Менженин, оставшееся от помещичьего хозяйства на Подлясье, прямо над Бугом, между Дрогичином и Семятичами, возле одноименной деревни. Здесь река, не стесненная никакими инженерными сооружениями, свободно течет, вьется по широкому руслу, благодаря чему эти места сохранили живописный вид. Над Бугом стоит имение, окруженное старым парком. Парк, гордость которого – вековые дубы, террасами спускается вниз, к реке. Красоту этим краям дала природа. Таинственный ореол им придало Польское теософское общество, в чью собственность менженинское имение перешло в 1925 году. Как оно получило его – в дар или выкупило у предыдущих хозяек, тоже участниц Общества: Казимеры, графини Броэль-Платер, и ее дочери Хелены Потулицкой? А может, графиня с дочерью были только посредницами? Подоплека этого дела неясна. По-видимому, здесь сыграла существенную роль Манюшка – Мария Подвысоцкая, как обычно, оставаясь на заднем плане важных событий.
Теософы решили основать на полученных землях Кооператив сельскохозяйственной культуры и летних лагерей. Он должен был пропагандировать в окрестных деревнях современные методы земледелия и животноводства, скупать у фермеров урожаи, выгодно продавать их, а излишками урожая кормить гостей, приезжающих на каникулы. Чтобы осуществить эту идею, нужен был начальный капитал. По словам Даниэля Баргеловского, Мария Подвысоцкая, дружившая с женой маршала Александрой Пилсудской, получила от нее необходимые средства.
Баргеловский писал: «Разумеется, Пилсудская прекрасно знала, что Манюшка, равно как и ее муж Станислав Подвысоцкий, многолетний главный редактор ежемесячника “Ведза и жиче”, – теософы и члены масонской ложи “Le Droit Humain”. Более того, по секретно (после стольких лет все еще секретно?) переданным нам сведениям, Общество получило деньги по распоряжению самого маршала»{317}. Пилсудский всегда хорошо относился к этой нетрадиционной группе «вольных каменщиков».
Каждый год, в конце июня, в Менженине несколько дней подряд проходили съезды польских лож ордена под эгидой материнской ложи «Белый орел». В зале имения устраивались ритуальные собрания. На живописной поляне под соснами происходили уже неформальные встречи, участники обсуждали текущие политические, идеологические и общественные проблемы, принимали организационные решения. А вот просветительская деятельность в окрестностях шла не лучшим образом, поскольку не было квалифицированного агронома. Зато летний лагерь сразу же приобрел популярность. Им руководила Галина Кшижановская, теософ, Великий канцлер ложи. Благодаря ее энергичности имение отремонтировали, надстроили еще один этаж, в парке поставили летние домики из камыша и глины, крытые соломой. Теперь там могла разместиться почти сотня детей. Условия были примитивные: койки с соломенными матрасами, умывальники – тазы на плетеных стояках, кувшины с водой, ведра в углу. Но это никому не мешало. Люди, связанные с теософской или масонской средой, привозили в «лагерь рационального отдыха» все свое семейство, включая детей. Приезжали друзья и друзья друзей, зачастую уже не связанные с этой средой.
