Тучков всё говорил и говорил, а я жевал свои бефстрогановы, поражаясь способности советского общепита превращать простые продукты в загадочные субстанции. Механик уже добрался до проблем с системой охлаждения в местном кинотеатре, когда в вагон-ресторан вошла наша проводница Инна. Увидев меня, она слегка покраснела и отвернулась — видимо, вспомнила недавнее распитие пива в купе. С чем-то обратилась к директору.
— А вот возьмём, к примеру, конденсатор! — Тучков схватил солонку и принялся вращать её в воздухе, демонстрируя принцип работы какого-то хитрого механизма. — Если заменить медные трубки на алюминиевые…
В этот момент из динамиков грянула «Песня про зайцев», заглушив технические откровения механика. Несколько подвыпивших командировочных тут же вскочили и затянули «А нам всё равно…». Тучков поморщился, но, поймав мой взгляд, вдруг спросил:
— А ты, парень, часом не с Востока будешь? По глазам вижу — кореец?
— На четверть, — ответил я осторожно. — По матери, которая тоже наполовину.
— О! — оживился механик. — У нас в Астрахани тоже корейцы есть. Толковый народ! Один такой, Пак Виктор Степанович, знаешь, что придумал? — Он снова схватился за карандаш. — Система полива бахчей! Гениально просто!
И он погрузился в объяснение какой-то хитроумной схемы орошения, где главную роль играли велосипедные цепи и старые покрышки от «Победы». Я всё кивал, чувствуя себя уже китайским болванчиком. думая о том, что нафига я тут сижу и слушаю пьяные откровения астраханского Кулигина о системах полива арбузов? Может познакомиться с какой-нибудь симпатичной пассажиркой? Я обвел похотливым взором ресторан, но никого из подходящих по внешности и возрасту не обнаружил. Разве что официантка, но ей сейчас не до меня. А не заглянуть ли вечерком в служебку к Инне. Вон она на меня как зыркнула. А что, хорошая мысль… взять шампусика… какой-нибудь десерт…
— Эх, жизнь-то какая пошла! — вдруг сменил тему Тучков, отхлебнув портвейна. — Все спешат, бегут куда-то. А куда бежать-то? От себя не убежишь! Вот ты, парень, зачем в Астрахань едешь?
Я замер с вилкой в воздухе. Что ответить? Не рассказывать же про икру и авантюру с музыкальной группой.
— За мечтой, — сказал я уклончиво.
— За мечтой? — Тучков прищурился. — Это дело хорошее. Только смотри, парень, мечта — она как конденсатор: перегреешь — взорвётся. А недогреешь — толку не будет.
В его пьяной философии было что-то пророческое. Я невольно вспомнил Брюса, его холодные глаза, расписку на десять тысяч… Действительно, как бы не перегреть «конденсатор».
За соседним столиком компания военных затянула «Ой, мороз, мороз». Официантка с подносом, уставленным пустыми бутылками, ловко лавировала между столиками. Вагон-ресторан жил своей особой жизнью — маленький плацдарм свободы в регламентированном мире советских железных дорог.
Я ковырял вилкой последний кусочек мяса и пытался вникнуть в очередной гениальный проект Тучкова по оптимизации работы судовых дизелей с помощью системы обратного выхлопа через камбуз (чтобы заодно и пищу готовить, экономя топливо). Идея была настолько бредовой, что даже завораживала. Этот человек был не просто Кулигиным, он был Леонардо да Винчи районного масштаба, только вместо летательных аппаратов он изобретал вечный двигатель для проржавевшего траулера.
— Слушай, механик, — решился я прервать его тираду о преимуществах квадратных поршней, пока мой мозг окончательно не расплавился от обилия технических терминов. — А вот ты все про колхозы, про насосы… А сам-то чем занимаешься в свободное от великих изобретений время? В смысле, где трудишься официально? Для галочки, так сказать?
Тучков отложил карандаш, посмотрел на меня с хитрым прищуром, словно я задал вопрос с подвохом, и вновь отхлебнул портвейна.
— А я не говорил, что ли? — он даже немного обиделся. — Я ж тебе толкую про судно наше!
И тут выяснилось самое интересное. Оказалось, что мой собеседник, этот гений недооцененной инженерной мысли, работает не кем-нибудь, а старшим помощником капитана (он же — старпом, он же — механик, он же — боцман, матрос и кок в одном лице) на бывшем буксире «Полюс». Буксир этот, пережив бурную молодость в дельте Волги, был списан со своей толкательной должности и передан в ведение Восточно-Каспийской морской инспекции рыбоохраны. Весь экипаж этого грозного стража рыбных запасов состоял из двух человек: капитана Хлопушина (фамилия говорила сама за себя) и, собственно, нашего героя — старпома Тучкова. Два бойца невидимого фронта на страже каспийской селедки и осетров.