— Спасибо, — буркнул Юра и повесил трубку.
Конечно, воскресенье — день рабочий для медиков. Пока он тут страдает от одиночества, она, наверное, делает кому-то укол или меняет повязку… Или флиртует с каким-нибудь симпатичным врачом, недавно пришедшим в их отделение…
— Ладно, двигаемся дальше, — Юра перевернул страницу. — «Вера». Ох, Верочка, Верунчик…
Он вспомнил её — библиотекарша, интеллигентная до мозга костей, в очках с тонкой оправой и строгой причёской, которую так сладко было растрепать. А под этой строгостью — огонь, страсть, такая, что обои на стенах начинали дымиться.
Набрал номер. Длинные гудки. Никто не отвечает. Юра положил трубку и снова взялся за блокнот.
— «Галя». М-да, с ней мы не очень хорошо расстались. Но если очень припечёт…
Галя — продавщица из гастронома, пышная, как свежеиспечённый каравай. Когда Юра в последний раз заглянул в её магазин, она метнула в него такой испепеляющий взгляд, что молоко в бутылках едва не вскипело.
— Нет, Галю оставим на самый крайний случай, — решил он, перелистывая страницу. — «Женя»… О, Женька-огонь!
Студентка консерватории, скрипачка. Тонкая, звонкая, с пальцами, порхающими по струнам и по его телу с одинаковой виртуозностью. Но с характером — ой-ой-ой. После третьего свидания Юра сам сбежал, не выдержав её эмоциональных американских горок.
Он набрал номер.
— Женя? Привет, это я, Юра…
— Кто? — раздался в трубке недоумённый голос.
— Ефремов. Юра. Мы встречались пару месяцев назад, ты ещё играла мне Вивальди на…
— А, тот самовлюблённый бас-гитарист! — вспомнила Женя. — Что надо?
— Да я тут подумал… может, встретимся сегодня?
— Знаешь, Юрий, — в её голосе зазвучали ледяные нотки, — я сейчас готовлюсь к экзамену. И вообще, у меня теперь есть человек. Серьёзный, между прочим. Не то что некоторые…
Короткие гудки. Юра вздохнул и снова углубился в записную книжку.
— «Зинаида»… Нет, только не Зина. У неё памяти, как у золотой рыбки. Вечно все имена путает. В прошлый раз назвала меня Славиком, — Юра передёрнулся от воспоминания. — Хотя фигурка у неё что надо…
Он пропустил несколько страниц и остановился на букве «И».
— «Инга». Модель из Дома мод. Эх, Инга-Ингеборга… Недосягаемая красота. Звонить бесполезно — она только что из Парижа, ей сейчас не до таких, как я.
— «Катя». Катюша, Катерина… — Юра улыбнулся, вспоминая миниатюрную блондинку, танцовщицу из ансамбля «Берёзка». Гибкая, как виноградная лоза, и такая же хмельная.
Набрал номер.
— Алло, Катерину можно?
— Она в Болгарии, на гастролях, — ответил усталый женский голос. — Через месяц вернётся.
Юра в сердцах бросил трубку. Он перебирал страницу за страницей, и с каждой его надежды таяли, как прошлогодний снег. Одни замужем, другие в отъезде, третьи не берут трубку или просто шлют его подальше.
— Неужели я всех распугал? — спросил он у потолка. — Или это заговор? Вселенский женский заговор против Юрия Ефремова?
Он резко захлопнул записную книжку и швырнул её на пол. Лёг на диван, сложив руки на груди, как покойник.
«А может, это знак? — вдруг подумал он. — Может, пора остепениться? Найти одну, постоянную… как Лизка предлагала. Квартирка, дети, борщи по воскресеньям…»
От этой мысли его передёрнуло. Нет, рано ему ещё в эту упряжку. Тем более сейчас, когда всё только начинает налаживаться с группой. Они репетируют новый материал, который может вывести их на совсем другой уровень. Не танцульки в Доме культуры, а настоящие концерты, с аншлагами, с поклонницами…
При мысли о поклонницах Юра заметно оживился. Вот оно, решение его проблемы! Надо просто дотерпеть, пока группа не станет известной. А дальше — выбирай любую из стайки восторженных девчонок, таскающихся на каждый концерт.
Он вскочил с дивана, словно подброшенный пружиной. Надо помыться, привести себя в порядок. Сделать сегодня двойной объём упражнений на бас-гитаре. Может, попробовать сочинить что-то своё…
Телефонный звонок застал его на пути в ванную. Юра схватил трубку.
— Алло?
— Привет, Юра, — раздался в трубке голос Кима. — Я вернулся. Надо встретиться, перетереть.
— Что-то случилось? — Юра напрягся, вдруг представив, что затея с икрой провалилась, и всё останется по-прежнему. — Что с аппаратурой?
— Всё отлично, — в голосе Кима слышалась сдержанная радость, — всё по каталогу.
— По какому ещё каталогу? — опешил Юра.
— Западногерманскому, — просто сказал Ким. — Есть контакт!
— Ты хочешь сказать… — у Юры перехватило дыхание, — что мы будем играть на настоящей немецкой аппаратуре?
— А ты как думал? На «Тонике» и самодельных усилителях мы далеко не уедем. Ты дома будешь? Я подъеду часам к шести?
— Да, конечно, конечно! — зачастил Юра. — Подъезжай, жду.
Он мигом забыл о своём унынии, о пустой постели, о тщетных попытках найти женщину на этот вечер. Какая, к чёрту, женщина, когда на горизонте маячит такое будущее?
Он бросился в ванную — бриться, мыться, приводить себя в порядок. Записная книжка с женскими именами и телефонами так и осталась лежать на полу. Сейчас у него были дела поважнее. Женщины… Что ж, они подождут. Недолго осталось. Совсем недолго.