Ведущее корейское информагентство «Енхап» через две недели после трагедии начало публикацию серии статей под общей рубрикой: «Так жить дальше нельзя». Журналисты подробно разбирали все выявленные недостатки и проблемы, размышляя о том, что надо сделать для исправления. Пресса и эксперты уже неоднократно говорили в эти дни: «Мы ничему не научились», вспоминая другие крупные трагедии, которые также стали во многом следствием аналогичных «системных сбоев». «Прошел 21 год, и трагедия повторилась» – написало влиятельное издание «Тона Ильбо», вспоминая трагедию 1993 года, пугающе похожую на крушение «Севоля». Тогда в октябре затонул паром «Сохэ-Ферри». Погибли 292 человека. И вот в 2014 году это повторяется в еще более страшной форме.
Понятно, что непосредственные виновные будут наказаны, а вот реально ли будет изменена вся система и все порочные практики, которые высветил «Севоль» – это большой вопрос. И ответить на него смогут только сами корейцы. Станет ли это действительно страшным и трагическим, но все же очищением либо накажут «стрелочников», оставив все по сути без серьезных реформ?
К сожалению, за исключением тех, кто спасся в первые же минуты трагедии, никто так и не был найден живым. Как позже установили эксперты, практически все погибли достаточно быстро. Из 476 пассажиров и членов экипажа «Севоля» спасти удалось лишь 172 человека. В итоге были обнаружены тела либо останки 299 человек, еще пятеро так и остались «пропавшими без вести». Среди жертв был и один россиянин – 16-летний ученик школы «Танвон» города Ансан Серков Вячеслав Николаевич. Паром в конце концов подняли со дна и доставили на сушу лишь три года спустя – 11 апреля 2017 года.
Сама же трагедия без преувеличения стала переломным моментом, незаживающим шрамом в душе корейской нации. «Севоль» получил и сильное внутриполитическое измерение. В итоге в том числе и эта трагедия стала одной из главных причин, которая привела к сильному внутриполитическому кризису конца 2016 – начала 2017 года и в итоге закончилась досрочным импичментом Пак Кын Хе и ее тюремным заключением в марте 2017 года.
Согласно подсчетам более 80 процентов бюллетеней, на президентских выборах победу одерживает кандидат от консерваторов Пак Кын Хе, которая с перевесом более трех процентов опережает представителя демократического лагеря Мун Чжэ Ина. С учетом прочих факторов это означает, что победа Пак фактически предрешена. Новым президентом Республики Корея впервые в истории станет женщина. Ее отец – знаменитый авторитарный генерал Пак Чжон Хи – также был президентом Кореи в период с 1961 по 1979 год. Накануне голосования оппозиционный лагерь заявил, что спецслужбы вмешивались в выборы на стороне Пак Кын Хе. Экстренное расследование полиции не смогло подтвердить обвинения», – доносилось из телевизора, висевшего в одном из сеульских ресторанов, где мы с моим хорошим приятелем – южнокорейским журналистом – коротали время, ожидая итогов голосования.
– Поздравляю с победой демократии! – сказал я другу.
– С победой чего?! – саркастически переспросил он меня.
– Ну, впервые в истории выбрали женщину президентом. Для конфуцианского общества – это большое достижение. Ну и выборы вроде бы нормально прошли.
– Попомни мои слова: теперь мы начнем прощаться с демократией. Вспомни, кто ее папа был, вот и с ней начнется подобное, – мрачно предрек кореец.
– Про перевод «часов истории назад» говорили и при Ли Мен Баке, которого Пак скоро поменяет. Вроде ничего же, все нормально. Может и сейчас будет хорошо? – поинтересовался я.
– И при Ли не все гладко было, а теперь вообще «назад к папе» начнется. Пак Кын Хе – человек прошлого, она будет действовать, как считали возможным в 1970–80-е годы в Корее. Добром это не закончится….
«В связи с трагедией парома «Севоль» на президента Пак Кын Хе и правительство обрушился град критики со стороны общественности и значительной части СМИ. Высшее руководство страны обвиняется в преступном бездействии. Ряд политиков и изданий до сих пор требуют от Пак Кын Хе отчитаться, где она была в течение семи часов в день трагедии. В связи с невнятными объяснениями администрации президента это спровоцировало различные слухи», – говорилось в очередном новостном выпуске. Я же был в кафе с другим своим корейским коллегой, которой работал в весьма крупной местной газете.
– Что в России говорят по поводу «Севоля?» – спросил он, отхлебывая из чашки кофе.
– В основном сообщают про спасательную операцию. Некоторые освещают и критику в адрес правительства, но в целом ажиотаж спал. Это ваша внутренняя тема…
– Про критику? А нам сейчас рот затыкают на всех уровнях, правительство звонит чуть ли не каждый день нашему редактору, требуя выгодного им освещения, – пожаловался он.
– Это из-за «Севоля» или и раньше такое было? – поинтересовался я.
