— Она сказала нам, что Адам собирался ее убить. Явился к ней ночью в спальню. — Полковник Гущин смотрел на парня.
Василий Зайцев не ответил, опустил голову.
— Что молчите? Было такое?
— Она неправильно истолковала его поступок. Он хотел ее напугать. Отомстить ей.
— За что?
— Они поругались накануне — он опять обвинял ее в том, что она забрала его из Москвы сюда, в Бронницы, как он выражается, «в эту чертову дыру». А она ему в ответ: «Скажи спасибо, что я о тебе вообще забочусь, кормлю, что семья моего мужа тебя содержит, а ты полный ноль, дармоед, урод…» Он ее тоже оскорблять начал, а она разбила его игровую приставку. Они орали друг на друга. Ночью я проснулся от крика Евы. Она визжала от страха, я бог знает что подумал — ринулся к ней… В спальне они с Адькой.
— Он швырнул ей в голову совком для золы. Она так говорит.
— Да, на моих глазах. Запустил совком — не в нее, в стену.
— А жабы?
— Где-то взял их. Чтобы мать напугать. Потом мне признался — купил на рынке у узбеков.
— Любитель фауны он у вас. Как ваш отец отреагировал? Другой вышвырнул бы мальчишку за порог, выгнал вон.
— Отец в клинике лежал. Он не в курсе до сих пор. Я ему не сказал, Ева тоже промолчала, пожалела его. Но именно с той ночи она резко изменилась. С той ночи все и началось. Я до сих пор не забуду ее взгляд безумный, когда я свет в спальне зажег. У нее крыша поехала в ту ночь от страха. Она стала уверять всех нас, что Адька не ее сын. Что он воплощенное Зло.
— Мы узнали, что ваша мачеха в молодости находилась под влиянием какой-то секты. Что вам известно об этом? — продолжал спрашивать полковник Гущин.
На сером, покрытом прыщами усталом лице парня отразилось недоумение.
— В секте? Ева? Я об этом ничего не знаю. И отцу… вряд ли известно… Но тогда многое объясняется в ее поведении, в ее психозе… Как вы его назвали? Капгра? Насчет сектантства Ева с нами никогда не делилась.
— Можно ведь было сделать их анализ ДНК, чтобы понять, есть ли правда за словами Евы, — заметил Макар.
— Думаете, мы идиоты? Мы с отцом не сделали? — Василий Зайцев отчаянно взмахнул руками. — Отец Селима, шофера, послал с образцами — у Адьки наша домашняя медсестра кровь взяла по всей форме в пробирку, а у Евы я ее зубную щетку стащил, ей сказал — потерялась она. И отвезли все на анализ!
— И что показало ДНК?
— А что оно могло показать? Что Адам — сын Евы. Кто в этом сомневается-то, кроме нее?
— И как она отреагировала?
— Она швырнула документ на пол. Отцу и мне заявила — он сын тьмы, он вам любым анализом глаза отведет. ДНК — фикция для него.
— Я так понял, что в их противостоянии вы занимаете сторону Адама, — заметил полковник Гущин.
— Я ни на чьей стороне. Я просто как-то пытаюсь выжить в собственном доме, в нашем аду, где все так изменилось, разрушилось. Мой отец умирает, моя мачеха превращается на глазах в сумасшедшую, бизнес, которому отец всю жизнь посвятил, катится в тартарары. И Адька… он тоже разрушается психологически. Вы ведь из-за него тогда к нам явились. Он вас испугал, что к детям вашим начал липнуть?
— Помимо этого, он бродит где-то ночами, мы его накануне встретили ночью на рынке, его чуть собаки не разорвали. А он их отпугнул. Какой-то неведомой силой, — ответил ему Клавдий Мамонтов.
— Какой еще неведомой силой? Вы как Ева. Она тоже все бормочет — то он повелитель мух, то псов. Прямо как Омен.
— Ева обвинила его в убийстве ребенка. Девочка на ферме в Непряхино пропала в апреле. Потом ее труп в яме нашли. Слышали об этом случае? — спросил полковник Гущин.
— Конечно, слышал. Мы с волонтерами поисками занимались. Все Бронницы судачили. Ее нашли и сказали, что она в яму сама свалилась, утонула.
— Адам не мог как-то…
— Да вы что?! — Василий Зайцев резко остановился. — Вы на что намекаете? Вы Еву не слушайте! Сами же твердите — у нее этот синдром… снова забыл его название…
— Капгра. — Макар смотрел на него.
— Вот вам моя визитка, Василий. — Полковник Гущин протянул парню свою визитную карточку, как и Еве. — Не держите зла за тот наш приезд. Обращайтесь за помощью в любой час, если что… Тревожит меня ситуация в вашем доме.
— Ну дайте мне совет — что я могу реально сделать? Отправить Адьку прочь из дома? Куда? У них нет родни никакой. Запереть Еву в психушку? Так надо с ней сначала по врачам… Добровольно она никогда не согласится. Держать ее дома под замком, запирать в спальне, отобрать мобильный, чтобы она вас не дергала по ночам? Или Адьку запереть в его комнате, чтобы он не убегал? Отца как-то в его последние земные дни от всего этого оградить? Как? Что мне делать? Я совсем один сейчас. Вы мне помощь предлагаете, да? Сочувствуете мне? А третьего дня явились угрожать — мол, чтобы Адька не смел к вашим детям подходить…
— Ну, простите нас, — попросил тихо полковник Гущин. По его лицу — растерянному, взволнованному — Клавдий Мамонтов понял: нет у него советов для Василия Зайцева. Да и слов утешения тоже нет. Такой переплет…
— Совок спрячьте от камина, кочергу, — печально заявил Макар.
