Пауза так затянулась, что Макар (они разговаривали по громкой связи во внедорожнике) не выдержал:
— Федор Матвеевич, оба дела сошлись в одну точку! Убийства Анны Лаврентьевой и ее сестры — и наша безумная Ева… ее рассказы о родах, клинической смерти, о появлении на свет Адама…
— Небылицы, — голос Гущина звучал хрипло.
— Анна Лаврентьева была врачом в том роддоме!
— Как я понял из вашего рассказа, пятнадцать лет назад она еще не занимала должность заведующей, это случилось намного позже. Она просто работала акушером-гинекологом, и не в той бригаде, которая принимала роды у Евы. Анна Лаврентьева в ту смену даже не присутствовала в родильном отделении.
— Но она все знала о тех событиях. Весь роддом был в курсе. И акушерка Малявина, с которой встречалась Ева, являлась коллегой Лаврентьевой!
— Акушерка Малявина, покоящаяся на кладбище вот уже пять лет… Ты сам их встрече, помнится, поразился.
— Шутите? Сейчас время для иронии, да? — бросил Макар с вызовом.
— Федор Матвеевич, Ева связана с убийствами сестер, в этом уже сейчас никаких сомнений быть просто не может, — сразу вмешался Клавдий Мамонтов, слушавший их диалог по громкой связи. — По ее поручению розысками в роддоме занимался частный детектив. И он собрал для нее сведения. Он заполучил чугуногорский адрес Анны Лаврентьевой. И он — это же теперь очевидно — наверняка передал его Еве. Она узнала, где Лаврентьева живет. Телефон доктора Крыжовниковой детектив, возможно, передал тоже, но та далеко, в Израиле. До нее не добраться. А Чугуногорск рядом. Больше ведь из участников тех событий никого не осталось.
— Заведующая Полонская, с которой вы беседовали, тоже участник тех событий, и тоже не прямой, косвенный — они с Анной Лаврентьевой в одинаковом положении. Вы разве этого не заметили? — спросил полковник Гущин.
— Черт… Да, точно, — вмешался Макар. — Они обе тогда работали, но не в ту смену и не принимали роды у Евы. Клава, как это мы такой факт пропустили?
— Мы не пропустили, — возразил Клавдий Мамонтов. — Детектив выжал из Полонской максимум информации. Он заполучил ее контакты — телефон и почту. Он мог передать ее контакты Еве, как и все остальное.
— Но Полонская не упомянула, что Ева Лунева с ней связывалась — звонила или встречалась, — ответил Гущин. — Вместо этого Ева якобы общалась с покойной акушеркой.
— Я что-то не понимаю, куда вы клоните, Федор Матвеевич, — признался Макар. — И ваша позиция сейчас для меня — потемки. Простите, вы словно не желаете, чтобы Ева оказалась причастной к убийствам… Гоните от себя такую версию. Понимаю, вы обещали ей свою защиту и покровительство, вы дали ей слово…
— Макар! — одернул его Клавдий Мамонтов.
— Тогда пусть он нам все объяснит! — Макар не унимался. — Мы добыли такие сведения, такие факты, которые вообще всё — ВСЁ — меняют в нашем запутанном деле…
— Дело не в том, что я обещал защитить ее. — Полковник Гущин помолчал. — Просто расследование и правда очень сложное, запутанное… А мы уже ошибались, принимая неверные вещи за истинные, и я не хочу снова оказаться в дураках.
Клавдий Мамонтов слышал по его глухому голосу, по тону, лишенному обычной уверенности, — полковник Гущин колеблется. То, что они узнали с Макаром в роддоме, произвело на него сильнейшее впечатление. Он в душе поражен. Возможно, он пока еще не осознал до конца, что все события, свидетелями которых они стали за последние дни, так тесно и тайно, подспудно переплетаются между собой. Столь фантастически связаны, что в это даже трудно поверить. Но не на веру предстоит им опираться, а на факты, на цепочки событий, на связь…
— Надо прямо сейчас ехать к Зайцевым домой и задержать вашу подопечную, — жестко заявил Макар. — Мало того, что она сумасшедшая, страдающая синдромом Капгра, мало того, что она не признает собственного сына и призывала вас самого, Федор Матвеевич, «достать пистолет и пристрелить отродье». Так она еще и напрямую связана с убийствами!
