Кабаев не возражал. Абакумов говорил без умолку, рассказывал о многотрудных Делах, о результатах массовой операции по выявлению контрреволюционных националистических организаций, начавшейся в декабре, и которой пока конца не видно, о своих отношениях с Малкиным, в котором теперь души не чаял и за которого, казалось, готов пойти в огонь и воду. Кабаев верил и не верил, допускал, что пока Малкин у власти, Абакумов действительно иначе относиться к нему не сможет, по крайней мере, внешне, что там в душе — не разглядеть. Как когда-то Малкин, он хвастался удачными арестами, быстрой расправой, был весь в делах и заботах. Незаметно доехали до правительственной дачи № 4 — неофициальной резиденции Малкина. Здесь, изображая светлую радость, Абакумов передал Кабаева в его дружеские объятия. Это были разные люди, а встретились — словно соединились две части целого. Они были действительно разные люди. Кабаев, в отличие от множества своих соратников, нередко размышлял над сущностью бытия, в пределах своего интеллекта пытался анализировать ситуацию, смягчать невыносимо жесткие требования Центра, был противником огульного применения к арестованным физических мер воздействия, осуждал любую фальсификацию. До сих пор ему приходилось отвечать лишь за действия небольших коллективов да за свои собственные. Теперь ему придется управлять машиной, которая сконструирована и запущена в работу без него. Она работает в строго заданном режиме, и не в его компетенции будет уменьшать или увеличивать ее обороты: ему предстоит использовать ее, ничего не меняя. Нарушит режим — сам попадет в жернова. Таково свойство машины.
Что влекло его к Малкину — человеку жесткому в делах, честолюбивому в жизни, в общении с людьми грубому, склонному к двурушничеству и мести? Два-три года назад совершенно неожиданно открылась Кабаеву глубинная сущность этого человека, одинокого и беззащитного перед самим собой. Система выжала из него многое, сделав бесчеловечным, как она сама, но не убила способность сомневаться, а в закоулках души, на самом ее донышке, оставила тлеющий очажок, излучающий слабое, но тепло. Бесполезно было искать приют у этого тлеющего очажка, но душу Малкина он бередил, напоминал ему, что и сам он нуждается в человеческом тепле, которого так ему недоставало. Может, потому и прилепился всем сердцем к Кабаеву, что излучалась им энергия, способная отогреть и очеловечить. Ему он доверял самое сокровенное, ему поверял свои страхи, тревоги, лишь наедине с ним мог быть самим собой, совершенно не похожим на того Малкина, от которого шарахались прохожие, боясь попасться на глаза: слухом полнилась кубанская земля о его безрассудной жестокости. Встретившись, он сгреб Кабаева в охапку, прижал к себе и сразу же отстранил, пряча повлажневшие глаза.
— Ну, ты н-не того, — только и смог сказать Кабаев, и, не стесняясь, смахнул слезу.
— Ну, ладно, ладно, — ответил Малкин. — Нюни потом. Сейчас за дело. Вижу, что прогулка на Дальний Восток и обратно тебя не убавила, не изменила, ты не выглядишь уставшим с дороги, поэтому не обессудь: представлю тебя личному составу и лишь потом займемся своими делами.
— Конечно, конечно, — радостно согласился Кабаев, — делай, как считаешь нужным.
Личный состав был в сборе. Малкин, Абакумов и Кабаев заняли места в президиуме. В зале стояла тишина, но без того напряжения, которым обычно сопровождаются общие мероприятия. Многие уже хорошо знали Кабаева, вплотную сталкивались с ним по работе и характеризовали коротко: «Мужик что надо». На трибуну поднялся Малкин.
— Представляю Кабаева Ивана Леонтьевича по случаю назначения его начальником Первого отдела. 1898 года рождения, русский, член ВКП(б) с тысяча девятьсот восемнадцатого года. Хорошо знаю его с тридцать третьего, по Краснодару. Тогда он работал у меня начальником экономотделения. С тридцать пятого ежегодно приезжал в Сочи в длительные командировки, работал много и хорошо, обстановку знает и вас тоже. Надеюсь, и вы его не забыли. На днях вернулся из Дальневосточного края, где почти год работал начальником второго отдела. Руководитель опытный, поэтому бороться за него пришлось крепко: кому охота раздавать опытные кадры? Спасибо, помог Фриновский, чью кандидатуру вы поддерживали при выдвижении кандидатом в Верховный Совет СССР. Так что за оказанное ему доверие он ответил нам тем же. Прошу вас оказывать Ивану Леонтьевичу всяческое содействие. Чем быстрее он войдет в роль, тем легче будет работать вам. Разрешаю задавать вопросы.
— Разрешите, товарищ майор? — поднялся оперуполномоченный Мацестинского оперпоста.
— Пожалуйста, пожалуйста, — подбодрил его Малкин и многие удивленно переглянулись: в лексиконе бывшего шефа появились новые слова.
— Как там держится наша дальневосточная граница? Говорят, япошки пошаливают?
— Правильно говорят: япошки пошаливают. Но дальневосточная граница держится нормально.
— Еще вопросы, — улыбнулся Малкин, довольный ответом, и как бы ненароком взглянул на часы. Его поняли и от дальнейших вопросов воздержались.
— Раз вопросов нет — все свободны.
