— Не вижу в этом никакого смысла, — с жаром возразил Малкин. — Я знаю эту братию: сейчас начнет все отрицать и получится не заседание, а базар.
— Но все-таки, Воронов, не вдаваясь в подробности, ответьте бюро: вы признаете себя виновным в инкриминируемых вам преступлениях?
— Это ложь и грязная клевета, — выдавил из себя Воронов. — Рожинова арестовали с моей подачи! Именно я, проявив большевистскую бдительность, разоблачил его вражескую сущность. Разоблачил для чего? Чтобы он сейчас своими лживыми показаниями потащил меня за собой как сообщника?
— Вот, слышали? Я же предупреждал! — Малкин торжествующе посмотрел на Газова. — Это все, что матерый враг может сказать в свое оправдание.
— У вас есть конкретные предложения? — спросил Газов.
— Я предлагаю принять решение без обсуждения. Со справкой все ознакомлены, суть вопроса ясна. А решить так: Воронова с работы снять, из партии исключить. Поручить УНКВД расследовать. Что и как дальше — это моя забота.
— Что думают по этому поводу остальные члены бюро? Согласимся с мнением товарища Малкина?
— Согласимся, — дружным хором ответили члены бюро.
— Тогда, Владимир Александрович, сформулируйте постановляющую часть. Вы, говорят, в этих делах собаку съели?
— А что формулировать? — расплылся в довольной улыбке польщенный Ершов. — Так и запишем: «В связи с установленными фактами связи Воронова А. Г. с врагами народа и участия его в подпольной антисоветской работе, бюро крайкома ВКП(б) постановляет: первое — снять Воронова с работы зав. отделом печати крайкома ВКП(б) и исключить его из партии как врага народа. Второе — материалы о нем передать органам НКВД». Все!
— Есть другие мнения? Нет? Голосуем постановление по предложенной формулировке. Кто за? Принимается единогласно. Ну вот, Воронов, и все.
— Я могу идти? — спросил Воронов осипшим от волнения голосом.
— Куда ж ты пойдешь в таком состоянии? — торопливо отозвался Малкин. — Вызову наряд — тебя отвезут.
— Я арестован?
— Арестован, арестован, — Малкин встал, подошел к двери и распахнул ее настежь. Воронов оглянулся. В проеме стояли двое из конвойного взвода. — Сопроводите арестованного к капитану Шашкину!
— Четко сработано, — Воронов презрительно посмотрел на Газова, Ершова, Малкина. — Жаль, Газов, что вы пошли на поводу у этих проходимцев, — сказал он спокойно и уже за порогом остановился и бросил в открытую дверь: — За меня, Малкин, ты заплатишь жизнью.
— Много захотел, — огрызнулся Малкин, — по мне, так ты гроша ломаного не стоишь.
Харченко с Поповым неуверенно хихикнули и осеклись, сбитые с толку колючим взглядом Газова.
— В каком состоянии дело Осипова? — спросил он после затянувшегося молчания, не поднимая глаз. — Что-нибудь прояснилось?
— Работаем, — ответил Малкин неопределенно. — А что?
— Согласие на его арест ты просил другим тоном, — хмурясь заметил Газов, — и, кажется, утверждал, что там все на мази.
— Так оно и есть, — раздражаясь ответил Малкин. — К чему этот разговор?
— Пора объяснить первичкам, что произошло. Нельзя ж бесконечно держать их в неведении.
— По моим данным аресты не вызвали особых тревог.
— Это по твоим данным, полученным от сексотов. А по моим данным — коммунисты в недоумении.
— Так разъясни. Разверни кампанию. Пошли своих, хочешь — я своих, в первички. Проведи пленумы, собрания партактивов, развей сомнения. Ты ж теперь не только первый секретарь крайкома, но и первый в ГК.
— Что делать — ты меня не учи. И запомни: Воронов — последний, кого я отдал тебе на заклание без детального доклада и представления материалов, подтверждающих вражескую работу. Будешь обходить крайком — не обижайся.
— Ой-е-е-ей, как страшно, — побагровел Малкин. Угроза Газова вывела его из равновесия. — Так страшно, что я сейчас наложу в штаны.
— Свободны! — Газов тяжело опустил ладони на крышку стола и резко встал. — Малкин, останься!
Члены бюро поспешно удалились. Малкин остался сидеть в кресле, искоса неприязненно поглядывая на Газова.
Газов вышел из-за стола, подошел к Малкину и свирепо процедил сквозь зубы:
— Ты чего кривляешься, фигляр вонючий? Кого корчишь из себя? Это что за издевательство? В присутствии членов бюро… Даешь повод для пересудов? Компрометируешь партию: смотрите, мол, какой бездарный ЦК, кого назначает первым? Я тебя, суку, сейчас же арестую! Имею право!
— Леонид Петрович! Леонид Петрович! Я ж пошутил!
Ну, честное слово! — опасаясь, что разъяренный Газов начнет избивать его, сидящего, Малкин вскочил.
— Я не давал тебе повода для таких шуток, грязный ублюдок! Запомни: прощаю тебе в первый и последний раз. Повторишь… я тоже обучен стрелять, в затылок. Понял? Пошел вон!
— Что?
— Пошел вон, говорю!
Малкин, опасливо озираясь, торопливо вышел из кабинета.
— Ну что? — бросился к нему Ершов, поджидавший в коридоре. — Накрутил хвост?
— Чуть не застрелил, гад. Схватил наган — еле успокоил, — соврал Малкин.
— Силен. Что на него нашло?
— Откуда я знаю? Взбеленился ни с того, ни с сего.
— Не надо было хамить.
— Я ж по-свойски!
— Надо знать меру.
