— Не суетись и не паникуй. Действуй по имеющемуся плану обеспечения безопасности. А я сейчас переговорю с Дагиным.
— Понял. Теперь понял. Спасибо. У меня все.
— Молодец, что позвонил. Пока.
— До связи. Жду указаний. Вообще обстановка непонятная.
— Разберемся.
«Странные игры, — мелькнула у Малкина крамольная мысль, — раздавили япошек на Хасане — Ворошилов на сессии ходит именинником. О Блюхере в газетах, в кинохронике ни гу-гу. По слухам, его не только не похвалили, а вызвали в Кремль на Военный совет и высекли за большие потери. Вроде попал в опалу и вдруг появляется с семьей на правительственной даче в Бочаровом Ручье. Прощен?»
Он связался по телефону с Дагиным.
— Израиль Яковлевич! Блюхер в Бочаровом Ручье.
— Ну и что?
— Как что? Непонятно!
— Тебе разжевать? Или ты уже понял?
— Спасибо, Израиль Яковлевич. Просветили. Я действительно понял.
— Ну вот и молодец. Жди указаний.
Малкин понял, что маршал Блюхер обречен. Правительственная дача, море — отвлекающий маневр. Что последует за этим? Арест? Длительная опала? Прощение? Прощение — вряд ли. Он из тех, кто не связан со Сталиным узами дружбы. Последняя поездка на ДВК Мехлиса с Фриновским тоже наводит на размышления. Подробности поездки неизвестны, но в чекистских кругах ходят упорные слухи, что совершена она по поручению Сталина и что собранного компрматериала вполне достаточно, чтобы упечь маршала — последнего из легендарных, не лизавшего Сталину задницу — на Лубянку. Если это так, то почему он до сих пор не арестован? Почему объявился здесь, в Сочи, со всей семьей? Стоп! Стоп. Стоп… Словно вспышка молнии озарила мозг, и Малкину стало страшно. Иезуитство! Какое иезуитство! Только людям с иезуитским мышлением могла прийти в голову такая идея! Они хотят убрать его без суда и следствия. Убрать здесь, в Сочи, а списать на нас: не уберегли, мол, не обеспечили безопасность. Вот цена дружбы Дагина и Фриновского! Знали, ведь, знали! И ни гу-гу… Убрали бы потихоньку, в дорожном происшествии, так нет же, потребовался терракт. А кто сказал, что терракт? Малкин заскрипел зубами. Он запаниковал.
— Ваня! Ванюшка! — кричит Малкин в трубку. — Все внимание
— Кажется, все.
— Проверь обслугу дачи. Ненадежных гони. Кто будет сопротивляться — устрой прогулку… по лунной дорожке. Понял?
— Понял, понял, Иван Павлович!
— Транспортное управление… всех владельцев транспорта — на контроль.
— Я понял. Все понял!
Малкин положил трубку. Стучало в виски. Бухало сердце. Темнело в глазах. «Ну что ж это я закатил истерику, — стал успокаивать себя Малкин. — Есть полная ясность — значит, врасплох не застанут. Кабаев начеку, я тоже. Посмотрим, что предпримет Дагин».
С этого часа Кабаев докладывал обстановку через каждые три-четыре часа. И хоть ничего особенного не наблюдалось, Малкин не выдержал и выехал в Сочи.
— Докладывай, — приказал он Кабаеву, неожиданно появившись в его кабинете.
— Иван Павлович! Вы, ей-богу, доведете меня до инфаркта, — вскочил Кабаев с места. — Не жалеете своих подчиненных.
— Потому и приехал, Ваня, что очень жалею. Как Блюхер?
— Пока нормально. Гришина я освободил от всех дел и он безотлучно находится при маршале. Охрану укрепил ответственными кадрами. Постоянно при нем лейтенант Лемешко, присланный Дагиным в качестве порученца. Повар у Блюхера тоже от Дагина. Специалист что надо, только болтлив и очень любит выпить. Но это даже неплохо: Гришин выуживает из него столько информации, сколько нужно для владения обстановкой. Доктор — Елфимов — с дачи СНК, он обслуживает Михаила Ивановича Калинина. Сестра-хозяйка Рукавцова — новенькая, рекомендована нашими сотрудниками, ее давно и хорошо знают, надежная. Да вы ее, возможно, знаете: до Бочарова Ручья работала в Хосте, в доме отдыха СКВО. Блюхер и семейство в ней души не чают. Через нее заранее узнаем о задуманных Блюхерами поездках. Допуск на территорию только с моего ведома. Контроль достаточно строгий. Я провоцировал несколько «проникновений» — отлавливают в мгновение ока.
— Соловей, да и только, — радостно улыбался Малкин. — Не работаешь, а блаженствуешь. Я там в комок нервов превратился, а у тебя никакого напряжения.
— Это потопу, что на расстоянии. Увидите все своими глазами — комок рассосется.
— Ладно. С Гришиным и остальными все ясно. А вот новенькую… как ее?
— Рукавцова.
— Да. Так вот, ее пригласи, послушаю.
— Приглашу. Только сначала пообедаем.
— Согласен. Кто-нибудь навещал это… святое семейство?
— Приезжала сестра жены Блюхера, а после ее отъезда — брат маршала. Народ неприхотливый, обошлось без курьезов. Но я вам об этом докладывал. Вы забыли?
— Нет, не забыл. Я имел в виду кого-нибудь кроме них.
— Никого не было.
— Странно.
Рукавцова явилась сразу, как только Малкин и Кабаев, плотно пообедав, переступили порог кабинета.
