Всю дорогу до Новороссийска Безруков томился тревожными думами. Кто мог подумать, что так все обернется? Ежову, казалось, износа не будет. Так прочно держался, а рухнул в одночасье. Малкин… с ним вообще трагедия. Как себя вести? За кого держаться? Сербинов ходит, как в воду опущенный. Шулишов? Этот спокоен, самоуверен, видно, чувствует твердь Под нотами. Человек Берия?.. К нему надо жаться, стать нужным. Узнать бы, что вменяют Малкину. Почему вслед за ним взяли Кабаева? Не Шашкина, по которому давно петля плачет, а тихоню Кабаева. Впрочем… в последнее время он тоже вошел во вкус: по грекам прокатился — шум до Москвы дошел. Только его ли в этом вина? Черт его знает, как жить, как строить свои отношения. И так вся жизнь, как на вулкане. Удивительно, что еще жив и в полном здравии… Хлынули воспоминания, поперли, как из рога изобилия, так некстати. Тяжко стало на душе, больно, хоть волком вой. Странно, почему этой тяжести не замечал раньше? Молодость? Избыток энергии? А разве неполных сорок шесть — это возраст? Это ж мужчина в полном соку! Душа постарела? Возможно. Та-акие нагрузки! Он вспомнил свои первые самостоятельные шаги, первые решения. Что сказать? Кажется, они не были лишены здравого смысла. 1916 год. Коммерческое училище. В мае — июне выпускные экзамены, потом армия, фронт, и кто знает каким боком повернется к нему судьба. Случайно узнает, что для выпускников, пожелавших добровольно уйти на фронт, организован досрочный выпуск в феврале. Безруков размышляет, взвешивает все «за» и «против», и решается. Успешно сдает экзамены, предусмотрительно оставляет заявление с документами в приемной комиссии Донского политехнического института и уходит на фронт. Положение добровольца дает ему право выбора рода войск, и он, презрев пехоту, идет в кавалерийский полк, в запасную сотню, стоявшую в Новочеркасске, вскоре попадает на юго-западный фронт в охотничью команду, в которой прослужил до демобилизации. В конце шестнадцатого года за боевое отличие получил первую свою награду — Георгиевский крест 4-й степени, чему был рад несказанно. Молодость честолюбива, и Безруков возмечтал вернуться с фронта полным георгиевским кавалером, но последующие события перевернули все вверх тормашками. Под влиянием большевиков армия стала разлагаться, началось массовое дезертирство. В конце 1917-го неожиданно снялся с фронта и 41-й казачий полк, в котором служил Безруков, и двинул домой, в Новочеркасск. Было это дезертирство или уход по команде — Безруков не знал. Полк шел организованно, подчиняясь железной воинской дисциплине, и, скорее всего, это не было бегством.
В тылу, как и на позициях, шло брожение. Найти работу было нелегко, но Безрукову удалось устроиться на Парамоновский рудник чертежником. Там он намеревался пересидеть смуту — не удалось: началась великая бойня, в которой русские уничтожали русских с жестокостью гуннов. Не желая лечь костьми между молотом и наковальней, Безруков, не без колебаний, вступил в Красную Армию и был счастлив, что сделал удачный выбор, хотя вполне мог оказаться в стане поверженных.
В конце 20-го, после ранения и тяжелой контузии, полученных в боях за переправу на Березине (Польский фронт), он попадает в Водно-речную милицию войск ВЧК и заболевает чекизмом…
Вечером Безруков встретился с «Раевской». Беседа с нею была трудной и безрезультатной. Убедившись, что в «нормальной» обстановке с нею не сладить, он насильно усадил ее в машину и увез в Краснодар.
— Путь неблизкий, времени для раздумий достаточно. Думай. Созреешь для толковой беседы — дай знать. Я не Верибрюсов и в детские игры давно не играю. Это для сведения. А сейчас — повернитесь ко мне спиной, мадам, белы ручки заложите за спину… так… — он щелкнул наручниками, — так будет лучше для всех нас… безопаснее. Проедем мерзкие места — освобожу.
— Вы трус? — удивилась «Раевская».
— Нет. Просто я зря не рискую.
В Управление прибыли после полуночи. Сербинов, сгорая от нетерпения, встретил «Раевскую» притворно-заботливо. Усадил на мягкий диван, придвинул стул и сел напротив.
— Николай Корнеевич! — Сербинов заговорщицки подмигнул коллеге: — Звонила жена, что-то у нее там срочное. Сходи, разберись. Разрешаю отсутствовать не более двух часов.
— Хорошо, спасибо, я быстро, — скороговоркой ответил Безруков и удалился.
