— Чуть позже, — начал он свое выступление, — я подробно расскажу, как разделился Азово-Черноморский край и дам социально-экономический обзор новых образований. А сейчас, возвратившись немного назад — в тысяча девятьсот тридцать второй — тридцать четвертый годы, ставшие уже достоянием новейшей истории, подчеркну, что Северо-Кавказский край, от которого в свое время отпочковалось Азово-Черноморье, вписал прекрасные страницы в эту историю. Именно тогда в границах края выросла новая крупная социалистическая индустрия. Было ликвидировано кулачество как класс и проведена сплошная, коллективизация. Выросла и расцвела пышным социалистическим цветом наша культура, выросли люди, кадры. Выросла наша коммунистическая организация, которая под мудрым руководством товарища Сталина, нашего лучшего друга, вождя и учителя, вдребезги разбила всех врагов коммунизма, троцкистско-зиновьевских извергов, правых реставраторов капитализма и новых уродов-агентов японо-немецких фашистов…
Невысокий, плотный, крупнолицый, с высоким лбом, четко очерченным густой шапкой волос, с широко расставленными задумчивыми глазами, то и дело вспыхивавшими ярким огнем, он словно вырастал из массивной трибуны, обернутой в свежий кумач. Скупой на жестикуляцию, он говорил низким, хорошо поставленным голосом, роняя в притихший зал никчемные слова, которые казались ему нужными и чрезвычайно важными, хотя и читанными, и слышанными всеми многократно.
— Почему правительство приняло решение о разделении Азово-Черноморского края? — задавался вопросом Кравцов, окидывая взглядом многоликий зал. — Потому, что поворот в политической жизни нашей страны, предстоящие выборы в Верховный Совет СССР и местные органы власти, огромный подъем промышленности и сельского хозяйства выдвинули новые требования перед краевым руководством, требования живой практической помощи местам, районам и низовым организациям. Разделение края целиком вытекает из исторического указания, сделанного товарищем Сталиным на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б), указания об усилении связи с массами. Обширная территория Азово-Черноморского края затрудняла выполнение этого мудрого указания…
Сидя в президиуме за массивным длинным столом, облаченным, как и трибуна, в новенькую ярко-красную хлопчатобумажную ткань, Малкин внимательно слушал доклад, ловя и обдумывая каждое слово докладчика: а вдруг зарвется, вдруг проговорится, вдруг случайно сдвинется маска и он покажет свое вражеское лицо! Тогда Малкин прямо здесь, перед многочисленным активом разоблачит его вражеские вылазки и расставит точки над «i». Но Кравцов твердо стоял на большевистской платформе. Ничего не выдумывая, он достаточно убедительно воспроизводил утвердившиеся взгляды сталинского окружения, которые неоднократно звучали на различных партийных форумах. «Ушлый, гад, — злился Малкин, непроизвольным кивком головы выражая согласие с утверждениями докладчика. — Ни на буковку не уходит от текста».
— Может возникнуть вопрос, зачем раньше стремились к централизации. Отвечу. Раньше мы не имели достаточно подготовленных кадров, способных руководить народным хозяйством, и потому укрупнение территорий почитали за благо. Сегодня положение изменилось. Есть, кадры и есть смысл идти на разукрупнение. Были, конечно, попытки найти иные формы, которые бы создали условия бесперебойного большевистского обслуживания нужд края. Но эти попытки шли по линии создания в краевых органах секторов, отделов, даже новых ведомств, и еще сильнее запутывали дело. Нередко маленькие сельскохозяйственные районы вносили прекрасные предложения в аппараты краевых организаций, но эти разумные, ценные предложения терялись в недрах канцелярий и многочисленных секторов. Из сказанного ясно, насколько правильно и своевременно решение ЦК нашей партии, решение правительства о разукрупнении Азово-Черноморского края.
Зал разразился аплодисментами.
— Слава нашей родной коммунистической партии, — вскочил с места Шелухин. — Да здравствует вождь всех времен и народов товарищ Сталин! Ура, товарищи!
— Ура-а-а! — загремел зал. Все дружно встали и разразились овациями, выкрикивая здравицы.
Кравцов долгим немигающим взглядом посмотрел на Малкина и, встретившись с ним глазами, многозначительно качнул головой, как бы спрашивая: «Ну, что я говорил? Болтун и выскочка. Или я не прав?»
«Прав, прав!» — согласился с ним Малкин, чуть заметно пожав плечами. Сделав несколько замедленных хлопков ладонями, что участники собрания восприняли как разрешение прекратить овации, сел. В зале наступила тишина и в этой тишине снова зазвучал голос Кравцова. Вибрируя густым баритоном, он доложил активу, обладателем какого политического и экономического потенциала стал край в результате раздела.
