И расстреливали, и истребляли, и стирали с лица земли хутора и станицы, переименовывая их в села, и глумились над казаками, над их обычаями, над стариками, женщинами и детьми, запрещали носить лампасы, изгоняли из обращения само слово «казак». Может, потому так тучна кубанская земля, что впитала в себя море человеческой крови? Воспоминания взбудоражили мозг, стало паскудно на душе. А Кравцов говорил об успехах. «Какие успехи? Край только образовался. Если они и есть, то это заслуга не его…» — Эти успехи, — разглагольствовал Кравцов, — добыты главным образом потому, что партийные и непартийные большевики нашего края неплохо поработали по ликвидации последствий вредительства, которое проводили лютые враги народа в нашем хозяйстве. Да! В этом плане многое сделано, но далеко не все. Сегодня мы, товарищи, не можем ни в какой степени заявить, что с делом ликвидации последствий вредительства все обстоит благополучно. Нет. Если мы ликвидировали последствия вредительства в целом ряде сельскохозяйственных процессов производства, то в области севооборота, семеноводства, животноводства, хранения хлеба ликвидация последствий вредительства проходит не так успешно. А мы с этими последствиями вредительства должны покончить в ближайшее время для того, чтобы в тридцать восьмом году безусловно выполнить лозунг товарища Сталина — дать стране семь-восемь миллиардов пудов хлеба, сделав наши колхозы большевистскими, а всех колхозников поднять на уровень культурной и зажиточной жизни.
Раздались аплодисменты. Кравцов с опаской посмотрел на Шелухина, достал из нагрудного накладного кармана «сталинки» носовой платок и, разложив его на ладони и прижав к лицу, промокнул обильный пот. Партийные активисты застыли в ожидании. Кравцов, отложив несколько страниц доклада в сторону, помолчал, массируя зубами нижнюю губу, и вдруг с ходу, словно вырвавшись из засады, разразился жестокой, многообещающей критикой в адрес тех, кого не было в зале. Досталось многим руководителям районов края, затянувшим уборку зерновых, допустившим непозволительные простои тракторов и другой сельскохозяйственной техники, председателям колхозов, так и не приступившим к уборке сахарной свеклы и подсолнечника, руководству «Майнефти», которое «растерянно топчется на месте» и почему-то никак не хочет догнать и перегнать по добыче нефти Грозненскую нефтяную промышленность. Особое внимание Кравцов уделил новороссийским цементным заводам «Пролетарий» и «Победа Октября», не выполнившим планы отгрузки продукции, и, наконец, всей мощью большевистской принципиальности обрушился на присутствовавших в зале представителей Краснодарского, завода имени Седина.
— Опыт показывает, — заключил он критическую часть доклада, — что там, где работали плохо, где работа не спорилась, где не выполнялась производственная программа, там мы, как правило, находили врагов, которые вредили, которые пакостили, которые шпионили, подготавливали диверсионные акты. Наша практическая задача сегодня и на ближайшую перспективу — навести крепкий большевистский порядок на заводе имени Седина, на цементных заводах Новороссийска и ликвидировать последствия вредительства во всей промышленности, в колхозах и на всех видах транспорта в крае. И мы будем никудышными большевиками, если не выполним и не перевыполним эту нашу боевую задачу.
Кравцов остановился, глотнул воздуха, пропитанного запахами устоявшегося пота, табачного дыма и водочного перегара, и бросил короткий взгляд на Малкина. Тот, прикрывая рукой часы, показал на них глазами. Кравцов понял, кивнул в знак согласия, отложил в сторону еще несколько нечитанных страниц доклада и повел рассказ о ходе подготовки к выборам в Верховный Совет СССР. Коротко осветив состояние дел с избирательными округами и избирательными комиссиями, где, в общем, все обстояло благополучно, он снова вскочил на своего любимого конька и помчался с гиком и свистом.
— Надо сказать, что пока мы разворачиваем партийно-массовые мероприятия вокруг подготовки к выборам, наши враги не дремлют. Они уже организованно подготовляются к предстоящим выборам. Уже зашевелились недобитки кадетов, эсеров, меньшевиков. Зашевелились, как отметил во вступительном слове Шелухин, бывшие белогвардейцы, офицеры, атаманы, кулаки, зашевелились попы и кое-где, а это нам достоверно известно, развертывают свою вражескую работу. Я должен сказать, что обактивляют эту нечисть, помогают ей веста антисоветскую работу заклятые наши враги — троцкистско-зиновьевские изверги, которые, занимаясь шпионажем в пользу своих хозяев-фашистов, в то же самое время организуют эту публику на активную вражескую борьбу с нами в период избирательной кампании. Нам нужно осмотреться, кто нас окружает. Распутать преступные связи теперь уже ликвидированного врага, выкурить его из всех щелей, куда бы он ни забрался, вытащить его на свет божий и пригвоздить к позорному столбу…
— Расстрелять! — крикнули из зала.
