Фрич сделал еще один-другой решительный шаг и почему-то остановился. Послышался болезненный кашель, совсем как при удушье. Судорожно взметнулась рука и, нащупав перила, вцепилась в них. Фрич опустился коленом на дубовую ступеньку и, схватившись за узел галстука, потянул вниз...
В несколько прыжков Дарелл оказался рядом и подхватил грузное тело.
- Гарри, что с тобой?
- Ничего! - со свистом выдохнул Фрич. - Убери руки, черт тебя возьми!
- Сядь, Гарри...
- Пошел ты в болото!
Однако Дарелл не послушался и не отпустил его. Посмотрел вниз, но Йенсена видно не было. Тяжелое тело Фрича содрагалось, словно кто-то наносил по нему мощные удары. Вокруг губ появился синюшный оттенок. Вытаращенные глаза, хотя и устремлены на Дарелла, наверное, ничего не различали. Дарелл усадил его на ступеньку.
- Сердце, да?
- Нет, я...
Оставив Фрича, Дарелл бросился наверх, обшарил полки и нашел бутылку виски.
А когда вернулся, Фрич стоял уже на ногах. Дыхание несколько успокоилось, но цвет лица оставался землистым. Затуманенным взглядом он уставился на бутылку и потянулся к ней.
- Спасибо, - произнес он ворчливо.
- Ерунда, - бросил Дарелл. - Ты когда последний раз был у врача, Гарри?
- У меня мотор не фурычит. - Признание сопровождалось безнадежным жестом. - Мне нельзя бегать по лестницам, а я все время забываю. Итак, когда ты собираешься доложить об этом по инстанции?
- Это все, что тебя волнует?
- Я терпеть тебя не могу, а ты - меня. Нас против желания объединила работа. А тут выпал шанс избавиться от меня, верно?
Дарелл ничего не ответил. В полутьме верхнего холла разглядел странное выражение на лице пожилого полицейского. И, кажется, понял. В выцветших глазах Фрича копилось нечто вроде ненависти, но вовсе не к нему персонально. А скорее к тому, что он, Дарелл, воплощал в себе. Фрич то ли ненавидел, то ли завидовал молодости, отменному здоровью, способности блестяще выполнять работу, о которой сам так страстно мечтал, ибо обладал немалым опытом и умением, приобретенным за долгие годы самоотверженной службы. Может быть, даже хотел умереть на посту, в каком-нибудь опасном деле. Проводить остаток жизни на заслуженном отдыхе, пастись на зеленом, тихом выгоне, было явно не для него...
Фрич окончательно пришел в себя, пригладил густые седые волосы.
- Ну, Сэм, что будешь делать?
Дарелл понимал, что старик имеет в виду. Теперь Фрич - обуза, опасность и угроза тому, кто повязан с ним общим делом, где порой жизнь одного зависит от другого. В их занятии нет места для сантиментов, поскольку успех преопределяется согласованностью действий, мгновенной реакцией, безупречной координацией разума и мускулов, как и провал отсутствием таковых.
Он сознавал, какое решение должен принять, но в данный момент не мог этого сделать.
- Отдохни, Гарри. Поговорим об этом позже.
- Девушка...
- Оставь ее мне. Все будет хорошо.
Фрич опять тяжело задышал.
- Она издевается над нами. - Замолчал и пожал плечами, как бы сдаваясь: - Ладно, Сэм. Как скажешь. Ты занес надо мной дубинку. Какое время мне даешь?
- Поговорим об этом позже, - повторил Дарелл.
- Если она найдет Дункана или узнает, где он объявился...
- То обязательно скажет мне, - закончил Дарелл. - Ничего не утаит.
10
В десять утра Джонни Дункан позвонил Карлотте, своей жене. Четыре минуты спустя об этом уже знал Дарелл, а через десять минут сидел в снятой комнате, окна которой выходили на подъездную аллею позади дома Кортесов, и слушал запись прерывистого голоса.
Выяснили, что Дункан звонил из телефона-автомата забегаловки в Маунт Вернон, штат Нью-Йорк, в нескольких минутах ходьбы от железнодорожной станции.
Джонни долго думал, прежде чем решился. Знал, что несколько рискует, но на что-то надеялся. Скорее всго не ощущал себя пока загнанным зверем и не был полностью уверен, что номер прослушивается полицией. Потому и отважился.
Минувшие сутки прошли под знаком неодолимого смутного страха. Не хотелось глубоко вникать в суть дела. А если бы поразмыслил как следует, то из всех посылок вывел бы неутешительное, но единственно правильное умозаключение - Хустино, завладев грузом, дейтствительно намеревался убить его в горах, и далее, по цепочке, - если убийство планировалось заранее, то было одобрено Карлоттой. А именно в это он не желал поверить. Отвергал подобную мысль полностью и безоговорочно.
И все же случилось нечто, требующее объяснений. Может ведь быть несчастный случай. Или ошибка. Хустино все перепутал. Вот такую версию он принимал, а другую гнал от себя, потому что, если та, другая - правда, то нужно лечь и помереть или позвать полицейских и сдаться.
Прежде чем поплестись к телефону, Дункан выпил три чашки кофе. Час пик прошел, но на станции еще толклись пассажиры, что помогало остаться незаметным, не очень привлекать внимание, как и теперь, сидя за дальним столиком и не мозоля глаза любопытным.
В заведение входили и выходили люди, и никто не посмотрел на него дважды.
- Еще кофе? - спросила официантка.
Дункан вздрогнул.
- Нет... Спасибо.
