"Хочешь что-то услышать — сядь и не слушай!" — Привалившись спиной к стене и закрыв глаза, замер, сосредоточившись на собственном дыхании.
Первое, что слышится в этом случае — шум крови, пульсирующий стук сердца, легкий шорох одежды. Мы ни на минуту не остаемся в тишине. Отсюда и испытание тишиной.
У нового тела слух оказался так себе и это я выяснил сразу, еще по дороге в деревню. Лишний вес, одышка и давление — не самые добрые друзья специалиста-"слухача". В этом теле, на подлодку, к акустикам, я точно не попаду…
Все можно тренировать. И слух, и зрение. Только терпения для этого надо… А времени — еще больше.
А вот сидя на лестничной площадке пятого этажа, в темноте, становится понятно: времени больше нет.
Не судьба мне сбросить вес, "за два года"…
Тихий шорох существа, коснувшегося стены своей крепкой шкурой, резанул по нервам сильней, чем я ожидал. Следом — неосторожные движения посыпались, как из рога изобилия: кто-то неторопливо двигался по коридорам подо мной, не выше второго-третьего этажа, один раз мне послышался сдавленный стон, но вот это могло быть, как раз, галлюцинацией.
Через 15 минут, фантазия отрисовала в голове замок ужаса, с качающимися, ржавыми цепями, крючьями, стонущими любовниками и прочей ахинеей. Строгая логика, проломившись через картинки, отбросила их назад, прочь в темноту, оставив только один-единственный факт: внизу кто-то есть.
Стараясь не шуметь, не хрустеть суставами, едва ли не на четвереньках, поднялся на шестой этаж и с наслаждением выпрямился.
Мир далеко не полон розовых единорогов. Встречаются и такое, от чего бежать надо быстро и старательно заметать следы.
Покуривающий на лестничной площадке Бен, едва не отправил меня на тот свет, своим хриплым "кха-кха".
— Не кури здесь. Внизу есть жильцы. — Предупредил я, устраиваясь на подоконнике рядом и принюхиваясь табачному запаху.
— Все едино — уже поздно. — Бен открыл окно и выбросил в него окурок. — До утра ждет? Или прямо сейчас начнем собираться?
Пришлось пожать плечами. Если за день вся наша мышиная возня осталась незамеченной, то уж ночью лучше не шевелиться.
— Тогда, я — спать. — Бен зевнул. — Теперь еще и не покуришь, вволю.
— На крышу сходишь, не обломишься… — Стараясь не скрипеть дверью и не клацать замками, я отгородился от внешнего мира и завалился спать, мечтая лишь о том, чтобы утром, все услышанное мной оказалось плохим сном, буйством моей фантазии и стуком крови в ушах.
Утром проснулся от того, что этот жаворонок, чтоб ему летать свободно, умудрился уронить чайник, полный кипятка, на пол.
Хорошо, что сам не обварился, и мне не досталось, но вот грохот стоял такой, будто там не чайник упал, а как минимум — "статуя свободы" рухнула. А потом, восстала и упала еще раз, звеня катящейся по полу, головой.
После завтрака еще раз переложили честно намародеренное, изредка переругиваясь.
Аркан считал, что сдавать надо все оптом, тому же Алексу, а вот я…
Идея мне не нравилась. Слишком много Алекс от нас получает и слишком много интересуется, давая взамен крайне мало. Мастер Сибатси, к слову, более справедлив при расчетах и вопросов не задает вовсе, пользуясь тем, что ему рассказывают.
Я так и заявил Бену, нарвавшись в ответ на то, что я, де, неблагодарный сукин сын, толстая скотина, скверно относящаяся к своим и вообще — провокатор и мистификатор.
После моего напоминания, что к "своим" я не отношусь — изначально, морпех почесал затылок и решительно отложил в сторону самые дорогие товары — оружие и патроны.
К баллонам он так и опасался приближаться, словно только от одного его вида они прохудятся и взорвутся — одновременно. И это человек, с офицерскими погонами!
Так же, между делом и руганью, решили, что на первые этажи полезем завтра, с утра. Только, не через верх, а осторожно, ножками по земле.
Я пойду, а Бен, как более меткий и опытный, будет страховать меня с ковра-самолета, заодно и эвакуировать, если там, внутри, станет совсем не холодно.
За полдня очистили оставшиеся этажи, разжившись золотом и камнями и пятью пистолетами, в богатой отделке: не дом, а мечта милитариста! Что ни квартира — личное оружие, что ни личное оружие, так отвисшая челюсть! На найденном нами "Люггере" — дарственная надпись, выведенная готическим шрифтом. А на "Смит и Вессоне" в серебре — поздравление с серебряной свадьбой!
После обеда прошлись по оставшимся многоэтажкам, оценивая фронт работ. Работы было много!
Все четыре многоэтажки, выстроенные по одному проекту, роднились богатыми квартирами на верхних этажах и отсутствием лестничных пролетов, на уровне четвертого-пятого, этажей.
Бен уже после второй предложил сваливать, ко всем местным духам, прихватив то, чего уже насобирали, но меня возмутила такая расточительность — добро пропадает!
Пришлось ковру-самолету стать осликом, что таскает вьюки с добром с крыши на крышу "мелкопородных", небоскребов.
Вниз решили не таскать — в одной из квартир жил заядлый турист у которого позаимствовали безвозмездно — то есть даром — упаковочную пленку.
