Занесенные снегом крыши авто, одно даже щеголяло сине-красными мигалками, разбитые витрины в супермаркете напротив — не забыть туда наведаться — и пустота. На нетронутом снегу нет даже птичьих следов, не говоря уже о следах всяких разных, диких животных.
Ветер приносит частицы свежести из недалекого, свежевыросшего леса, но до конца атмосферу страха, за эти двадцать лет, так разогнать и не смог.
Странно…
Природа должна торжествовать, а вместо этого — тишина и отсутствие зверья.
— Бен! Ты, когда летом здесь был, зверье было? — Я развернулся от окна, дожидаясь ответа. — Или тихо, так же, как и сейчас?
— Тихо было. — Подтвердил морпех, мгновенно трезвея. — Думаешь… Беда?
Вот и что сказать, что у меня паранойя разыгралась? А из-за чего? Из-за того мелкого факта, что окна целые далеко не во всех домах, а вот в этих многоэтажках, стоящих почти в центре города, правильным квадратом — разбитых окон почти и нет?! Или, что воздух здесь — странно иной, словно насыщенный едва заметными, мускусными нотками, как очень дорогие духи? И, где, звезды все освети, животные?!
До ночи спели "отмародерить" шесть этажей, выламывая железные двери и нещадно затаптывая чистые полы, своими грязными сапогами-унтами.
После тяжелого вздоха Бена, покрутившего пальцем у виска и напомнившим, что золото так и осталось в ходу, пришлось делать второй заход, собирая все драгоценное и золото-серебряное. Пакета четыре получилось.
Думаю, намного больше осталось в ненайденных нами сейфах, но на сегодняшний день впечатлений хватало: квартиры не всегда были пустые, а тела — не только взрослых.
Учитывая, что все тела были найдены в своих постелях, получалось, что безносая пришла к ним ночью, молчаливая и серьезная. И бесконечно добрая.
Не будь у меня "практики" мозгой подвинулся бы…
Стаскивали все в квартиру-"оружейку", как примерные хомяки сразу все раскладывали по кучкам, готовясь к быстрому смыву, на всякий случай.
Бен все порывался заставить меня снова подружиться с артефактом, но недавний сон, когда ко мне в гости завалился цветок клевера и принялся совать свой нос куда не просят, желания связываться с "ковром-самолетом", не вызывал.
А вот твердая уверенность, что мы плохо понимаем происходящее, только нарастала, заставляя злиться на самого себя.
Еще мой дед, учил меня, что мир надо изучать. Но изучать неторопливо, осторожно и уважительно, иначе мир, всегда сможет дать пинка в ответ на твою торопливость или невнимательность.
— Хороший улов… — Бен потягивал янтарную жидкость из пузатого бокала. — Килограмм сто уже можно готовить к перевозке. Трим будет прыгать от восторга! Чего молчишь?
— Богатею думкой… — Признался я, в собственной глупости. — Слишком все ровно идет.
Найденный на восьмом этаже забитый под завязку бар, вознаградил нас дюжиной бутылок коньяка имени французского императора, заодно и торта.
После настоящего, армянского, французский горлодер у меня не пошел. Так же как и хваленный "Хеннеси". Пришлось довольствоваться виски, хоть и тоже — не фонтанного качества.
Обогреть всю квартиру, с нашими возможностями, просто нереально. Оттого и устроились прямо в кухоньке, плотно закрыв все двери и оставив приоткрытым, окно.
Завернувшись в спальники, честно пожелали друг другу спокойной ночи, и через пару минут Бен засвистал носом, упылив в царство Морфея, на винных парах.
Дождавшись, когда напарник перевернется носом к стене, бесшумно выбрался и из спальника, и из кухоньки, и из квартиры.
Сна ни в одном глазу. Удивительная легкость и четкость мысли.
Обмотав унты полуистлевшими простынями и сняв с предохранителя "коготь", начал осторожно спускаться вниз, отсчитывая этажи и радуясь странной прихоти строителей, украсивших стены лестничной площадки светящимися полосами, стрелками и огромными надписями, устроившими между этажами огромные световые проемы и выложившими ступени странными, чуть пружинящими под ногой, шероховатыми на ощупь, плитами.
Только зря простыни рвал, боясь разбудить Бена.
Впрочем, ступени эти начались этажа с десятого и днем, как-то прошли мимо сознания, не оставив ни малейшего следа в голове.
Дойдя до пятого этажа тихо выругался — лестничный пролет дальше отсутствовал как вид, видимо громоздясь где в подвале, кучей битого бетона и арматур, согнутых под разными углами и, за двадцать лет, успевших качественно проржаветь.
Фонарик-жучок, модернизированный и улучшенный, с пятью светодиодами, включающимися по очереди, осветил аккуратный спил, на последней лестничной клетке. Аккуратный настолько, что скажу честно — я представления не имею, чем его сделали. Даже не могу себе представить, какой болгаркой надо работать, чтобы отпилить секцию лестницы, от площадки, так идеально.
В фантастике моих времен упоминались мононити, тончайшие клинки и прочая прелесть.
Может, кое-что и пошло в ход?
Убрав фонарик в карман, лег на бетон и замер, вслушиваясь в тишину подо мной.
Особо подозрительного не слышно и не видно. Пропасть в пять этажей, снизу вверх, ни для какого зверя, не преодолима. А птице достанется из "когтя" так, что перья вниз полетят, легко кружась и покачиваясь.
