Вот и Бен попал под очарование раззвиздяйства и импровизации, а Вродек, уж на что привыкший к порядку, радовался каждому дню так, словно и не чаял его прожить!
— Давай, помянем… — Я разлил по стопкам, принесенным из зала, прозрачную и тягучую жидкость. — Эрик фон Гелленау, барон Лютов! Царствие тебе небесное и пусть земля будет пухом.
— Аминь… — "Стекло" привычно "махнул" стопарь и замер, пытаясь продышаться.
Я последовал за своим спасителем и с трудом выдохнул, чувствуя, как чистый спирт прокладывает себе дорогу по пищеводу, заодно проверяя — нет ли где язвы, чтобы ее хорошенько прижечь.
Язвы не обнаружилось и напиток, разочарованно, булькнул в желудок, пробивая на "пожрать".
— Бен! Ты чего? — Я смотрел на морпеха, на текущие из его глаз слезы и перекошенное страданием, лицо.
Неужто его так тронуло?!
— Г-г-г-г-г-г… — Простонал Бен. — Кха-а-а-а-а…
"Э-э-э, нет. Это не тронуло. Это — "прихватило!"" — Понял я, глядя в эти поразительно честные, наполненные слезами, глаза. — Выдыхай, Бобер!
— Что это было? — Аркана пробило на "пожрать", еще хлеще, чем меня и с тарелки он метал в рот с такой скоростью, что и Пэйн бы позавидовал.
— Медицинский спирт, господин лейтенант! — Я подмигнул морпеху и отобрал у него кастрюльку с супом — иначе лопнет, страдалец.
— Не питьевой? — Уточнил "господин лейтенант", для пробы вдохнув и выдохнув.
— У нас — питьевой… — Сдерживая смех, констатировал я непреложный факт.
— Страшные вы звери, флотские! — Все правильно понял Аркан и протянул стопку. — Наливай, сам говорил — положено трижды, помянуть!
Вот за это я его уважаю — очень быстро учится. Жаль только, что быстро учится — плохому, а так — классный мужик! Будем на корабле — лично договорюсь с Нептуном, о долгой жизни в любых широтах и штормах!
Если этот старый пердун меня не забыл, разумеется.
Морпехи в США это особая элита, которой затыкают массированные дырки и морские они отнюдь не от слова "море". Кое-кто из них, типа Бена, например, море видел только при перевозке. Да и то, чаще всего их катали на самолетах — без парашютной подготовки, на автомобилях и грузовиках, ну и пешком — куда деваться от реальности. Бен рассказывал, что в последние годы перед появлением вампиров, армейские части США прошли глобальную модернизацию и списали от четверти, до половины личного состава, заменив пехотинца, на роботизированные системы.
Которые благополучно сдулись, едва выдвинулись в дело Младшие.
Или — тагриссы?
В чем у них разница, кто знает ответ?
— Как вы живете, если о противнике так мало данных! — Я в сердцах отложил в сторону нож и вилку. — Нихрена вы о нем не знаете…
— Думаешь, твои — знают? — Бен мгновенно разозлился, переходя разом в наступление. — Твоих вообще, за пару недель продали. Нам рассказывали, как все было! Дольше всех джапы держались — у них культура не на эльфах помешалась, так что они… На целых три дня, дольше всех продержались…
— Думаю, с другой стороны тоже много что "рассказывали". — Примирительно поднял руку, я. — И, да, думаю, "мои" знают. Флот, он хоть к суше отношение имеет отдаленно-снабженческое, тем не менее — за свои семьи держится. У вас, кстати, то же самое творится. Если капитаны не полные дебилы — всегда добром расходились. "Нос", конечно, показать норовили, но…
— С тобой совсем не интересно, Олег. Нет в тебе азарта и патриотизма. Только практицизм, цинизм и психология. — Бен покрутил в руках стопку, с налитым спиртом. — Давай за тех, кто что-то сделал. Пусть земля будет…
Ошибался Бен — патриотизма во мне хоть отбавляй, только вранья я нажрался на две жизни вперед, оттого и жизнь наша, с Настеной, пусть и не была медово-шоколадной — всяко было, но вот вранья — не было. И "контора" наша, военно-морская, далеко не святая, своим старалась не врать.
Это журналистам плели, что хотели.
А теперь, уж нам с Беном-то, делить точно нечего.
Оба — бездомные, не вписавшиеся в эту реальность, вояки-мародеры.
Не брал меня сегодня спирт, гарантируя завтра с утра дикий сушняк.
Растревожил душу склад и разговор за столом ее не успокоил.
Пришла пора посмотреть правде в глаза — поодиночке, малыми группами — мы обычный корм.
Корм вампира, который бегает, блеет и кормится сам, не требуя ни теплых овинов, ни заготовки сена.
Корм, который прибежит сам, стоит только поманить пальчиком, напомнив о вечной молодости, силе, скорости и власти. Особенно — власти.
Выбравшись из-за стола, подошел к огромному окну и минуту, если не больше, пытался понять, как оно открывается.
Оказывается, на себя и — вбок, скользя на запыленных полозьях-направляющих в сторону стены.
Совершенно упоительно, по-дурацки устроенная система открывания.
Смысла ее я не понял, но раз столько лет прослужила верой и правдой, значит, сделали с троекратным запасом, как положено.
Ледяной воздух ворвался в кухоньку и разочаровано выметнулся обратно в окно, оставив после себя морозную свежесть и крупинки снежной пыли, острые и быстро тающие.
Высунувшись в окно, утвердил локти на подоконнике и замер, разглядывая творящийся внизу бедлам.
