Кайта, беззастенчиво шарящаяся по воспоминаниям сидящего напротив мужчины, дернулась, как от полученной пощечины. Ничего не поделаешь — тот, кто лезет в чужой шкаф, темный и запертый на десяток замков, просто гарантированно найдет в нем скелетик. И, слава Звездам, если только один. А не завалит костями и черепами. Кулаки ангела сжались и разжались: во-первых, Бен ни в чем ее не обманул. А во-вторых — его дела, теперь не ее забота. Произошедший переворот, "постап", как когда любили писать и придумывать простые смертные, оказался на диво прозаичен. Как щелчок камеры, что отделила один кадр от другого. На одном кадре — семь миллиардов человек, а на другом — кормовая база для миллионов вампиров. И все. Никаких громов, молний, падений метеоритов. Только правительство, что обменяло свои души на власть и бессмертие. Кто-то откупился народами. Кто-то избавился от семей или последователей. Прыгающие вокруг военных баз Младшие вывели из строя электронику, ставя окончательную точку в войне, которую никто и не стал объявлять.
С едой не воюют.
Ее просто — употребляют по прямому назначению.
— Ты и твой дружок, — Кайта вновь махнула рукой, меняя обстановку комнаты на бесконечный пляж: белый песок и синие волны, под легкими облаками в голубой вышине. — Мешаете очень серьезным существам. Охота на вас объявлена и только дело времени, как быстро вас найдут и выпьют. Я помогу, сколько смогу… Но могу я сейчас совсем не много. Предупредить. И дать совет. На большее, прости, меня не хватит.
Аркан задумчиво сидел на песке, пересыпая его невесомые песчинки из руки в руку.
— Вам надо разделиться и не появляться в обжитых и плотно населенных местах. — Кайта вновь занялась сознанием бывшего любовника своей аватары, но вместо податливого и горячего мужского сознания, которым она привыкла манипулировать, перед ней возникло нечто, чему и описания не было!
Легким щелчком, "нечто" выставило ангела вон, больно и совершенно не церемонясь. А затем, перешло в наступление, не принужденно ломая все барьеры и с опрокидывая заграждения, выставляемые ангелом на пути.
За мгновения, страшное существо оплело своими щупальцами сознание самой Кайты, считало воспоминания и брезгливо выплюнуло, словно не ангела, а таракана.
На короткое мгновение существо нависло над Кайтой, словно размышляя: раздавить или просто дать пинка?
И ушло, оставив в покое.
— Что-то еще? — Голос морского пехотинца вырвал высшее некогда существо, из прострации от полученной трепки.
— Ангелы могут смотреть глазами людей. — Бесполое существо вдруг с ужасом осознало, ее не просто "попробовали" на вкус или "взломали". Сущность сделала нечто более страшное…
Легкий запах лаванды и терпкий запах крови больше не преследовали Кайту. Не было тонких нитей, столь тонких, что и порвать-то их было нельзя!
Что пугает ангела больше, чем небытие?
Свобода!
****
Морпехи могут драться и сквернословить. Веровать в Бога и не бояться ни одной стороны — ни Света, ни Тьмы. Они даже могут быть хорошими ребятами, в конце концов. Но, вот чем они не могут быть — они не могут перестать быть морпехами. Морпехи, это наши ВДВ-ники.
Хотя, нет…
Зря я их на одну досочку поставил. Ведь я толком не знаю ВДВ-ников, а из морпехов знаю одного Бена, а этого слишком мало, чтобы разбрасываться сравнениями.
Но, думаю, и среди тех, и среди других есть уникальные личности.
Вот, Бен, например, уникальнейшая личность, доложу я вам!
Хоть уже и шестой десяток разменял, кобелино чумазая, а все на него женщины заглядываются!
И учиться ему не лень.
И жиром, Аркан так и не заплыл, до сих пор с легкостью сдавая офицерский норматив и посмеиваясь надо мной, при этом.
И учить — умеет, тут уж нет шансов врать, ибо — умеет, и все тут.
А вот врать — не умеет.
И не учится.
И проверять женщину "до того, как" — тоже — не умеет, вечно втравливая себя и опосредованно, меня, в какие-то передряги. А иногда, не только меня, втягивает в неприятности, со своими знакомствами женского пола.
Так что, плюсов у него, ровно столько же, сколько и минусов, что и называется балансом в личности.
И если эта "сбалансированная личность" сейчас мне не откроет дверь, я ее, эту самую дверь, к хренам собачьим, выломаю!
А потом пойду ломать "сбалансированную личность", хотя мне это вряд ли удастся, конечно, но я приложу все усилия!
"Ну… Получи, фашист, гранату!" — Я сделал шаг от двери, почесал нос и на выдохе саданул дверь ногой, в районе замка, с хрустом выламывая косяк и распахивая дверь. За которой сидела замотанная в белую простыню, быстро становящуюся красной, симпатичная женщина, лет тридцати-тридцати пяти, с растрепанными волосами цвета "синяя слива", широко распахнутыми синими глазами, сплющенным носом, из которого кровь текла на простыню и странно вывернутой рукой, с пальцами, торчащими во все стороны.
Посмотрел на дверь, на косяк и присвистнул — целенькие!
Значит, хрустело не дерево.
Женское лицо на глазах приобретало синюшный оттенок, наливались круги вокруг глаз, а простыня становилась все ярче и ярче.
