Дядя Минго был в восторге. Они с Джорджем уже несколько месяцев тайно готовили к боям выбракованных птиц, аккуратно прикрыв их шпоры мягкими кожаными мешочками, – это придумал дядя Минго. Старый ниггер был человеком осторожным и не рассказал бы об этом массе, не убедившись прежде, что его способный ученик обладает необходимыми для участия в боях навыками. В глубине души он был уверен, что, приобретя опыт в провинциальных боях, Джордж станет таким же специалистом, как и сам масса Ли. Дядя Минго прекрасно понимал, что даже выбракованные птицы у такого заводчика, как масса, гораздо лучше тех, что выставляют на провинциальных боях. Такие бои каждый сезон проводились в самых разных местах в округе. И дядя Минго чувствовал, что такой опыт будет очень полезен для Джорджа.
– Ну, парень, так и будешь стоять с разинутым ртом? – сказал дядя Минго Джорджу, услышавшему потрясающую новость.
– Не знаю, что и сказать…
– Не думал, что доживу до такого дня, когда тебе нечего будет сказать…
– Я… я просто не знаю, как вас благодарить…
– Побеждай – и тебе не придется. А теперь давай работать.
Тем летом они с дядей Минго каждый день не меньше часа проводили на импровизированном ринге. Яма их была меньше в диаметре и не такой глубокой, как настоящий ринг, но для тренировок прекрасно подходила. Через несколько недель понаблюдать за такой тренировкой приехал масса. Ловкость и отработанные навыки Джорджа произвели на него впечатление, и он дал ему несколько советов из собственного опыта.
– Тебе нужно, чтобы твоя птица прыгнула. Вот, смотри… – Он взял петуха у Минго. – О’кей, распорядитель уже скомандовал: «Готовьсь!» Ты стоишь здесь, держишь свою птицу, но не смотришь на нее! Смотри на губы распорядителя! Тебе нужно уловить ту долю секунды, когда он скомандует: «Бой!» Его губы сжимаются, – масса Ли сжал губы, – и вот в этот момент нужно выпускать птицу – тогда она будет первой!
По вечерам, когда тренировки заканчивались и выбранные птицы возвращались в свои загоны, дядя Минго сидел и рассказывал Джорджу, какую славу и деньги можно заработать на провинциальных боях.
– Вспомни, как орет эта нищета, когда масса выигрывает! Я видел, как ниггеры точно так же орали на больших провинциальных боях. И там за один бой можно выиграть десять долларов, двенадцать и даже больше!
– У меня никогда и доллара-то не было, дядя Минго! Я даже не знаю, как доллар выглядит!
– У меня тоже денег особо не водилось. Впрочем, они мне и не нужны. Но масса сказал, что позволит тебе делать ставки и, если ты победишь, сможешь оставить себе часть…
– Думаете, он так и поступит?
– Наверняка. Ему очень понравилась твоя мысль о сильных крыльях – ты ему немало денег помог заработать. А если он так поступит, тебе хватит ума, чтобы откладывать заработанное?
– Конечно!
– Я слышал про ниггеров, которые столько заработали на провинциальных боях, что выкупили себя у массы.
– Я выкуплю и себя и свою мамми!
Дядя Минго сразу же поднялся со своего пня. Укол ревности оказался не просто неожиданным, но еще и настолько глубоким, что он не сразу нашелся, что сказать. Не оглядываясь, он рявкнул:
– Что ж, нет ничего невозможного!
Дяде Минго хотелось побыстрее избавиться от неприятного ощущения – его забота и чувство близости оказались не столь взаимными, как он думал. Он зашагал к своей хижине, оставив Джорджа в полном недоумении.
В начале сезона 1824 года дядя Минго услышал от старого тренера, с которым был знаком много лет, что провинциальные бои пройдут в следующую субботу за большим амбаром на местной плантации.
– Уверен, что он вполне готов, масса, – сказал старик мистеру Ли.
В субботу утром масса Ли, как обещал, приехал на птичник и выдал дяде Минго двадцать долларов мелкими купюрами и монетами.
– Вы знаете мой подход, – сказал он обоим. – Не выставляйте птицу, если боитесь поставить на нее! Если боитесь поставить, то ничего не выиграете! Я готов потерять то, что вы потеряете, но я ставлю деньги, и драться будут мои птицы. Поэтому я хочу получить половину вашего выигрыша. Это понятно? А если у меня возникнет
Но и Джордж и дядя Минго почувствовали, что масса в хорошем настроении и лишь притворяется суровым, поэтому хором ответили:
– Да, сэр масса!
