Резервисты черного Рейхсвера часто были организованы в формирования пограничной охраны. Эта система обеспечила намного более высокий уровень командования и контроля над резервными частями, чем существовавший во фрейкоре и националистических организациях. Однако даже в черном Рейхсвере были серьезные проблемы с дисциплиной. Некоторые его члены создали свои собственные тайные суды, вынося приговоры немцам, раскрывавшим информацию о секретных действиях Рейхсвера союзникам или левым партиям.{911} Несмотря на некоторые исключения, национальная милиция вызывала сильные патриотические чувства. Например, в ходе кризиса 1923 года многочисленные студенты из университетов Берлина, Йены. Лейпцига и Галле были готовы пройти военное обучение с полного согласия университетских властей.{912}
В 1928 году под руководством Гренера, нового министра Рейхсвера, запасная система была реорганизована. С одобрения правительства тайные резервные части перешли под более жесткий контроль Рейхсвера. Под названием «Земельная оборона» (Landesschutz) был разработан план создания и оснащения больших резервных войск. Обучение формирований пограничной охраны и краткосрочная армейская подготовка добровольцев продолжались как и прежде.{913} Генерал Гренер был активным сторонником идеи национальной милиции и в 1930 году он обсуждал с правительством возможность создания милиционной армии по швейцарской модели.{914} Гренер требовал открытого восстановления системы Крюмпера: 40 000 новобранцев ежеквартально проходили бы трехмесячный курс начальной подготовки, таким образом ежегодно создавался бы запас для Рейхсвера в составе 160 000 человек. План Гренера был вынесен на конференцию о разоружении 1932 года и сразу отклонен другими нациями.{915}
Внутри Рейхсвера было несколько дискуссий о военной ценности формирований пограничной охраны и черного рейхсвера. Генерал Эрнст Кестринг отмечал, что когда в 1927 году он командовал кавалерийским полком, то он располагал незаконным тайником, где были спрятаны запасы оружия и который он должен был скрыть от союзнических инспекторов. Запасы оружия были невелики и рассматривая их ограниченную военную ценность, Кестринг задавался вопросом, почему союзники беспокоились из-за такой малости? Чтобы вести современную войну, Рейхсвер нуждался в «в огромном запасе солдат и материальной части»; ежегодное трехмесячное обучение части молодежи едва ли оказалось бы полезным в военном отношении.{916} Генерал Эрих фон Манштейн провел несколько лет в оперативном отделе Т-1 в 20-е годы и активно участвовал в планировании и обучении резервных частей. В своих мемуарах он отмечал, что части пограничной охраны были слишком слабо вооружены, а их личный состав был либо слишком стар, либо был представлен молодежью, получившей минимум подготовки. Пограничная охрана была настолько размазана вдоль границы, с двенадцатью солдатами на километр, и обладала настолько малым количеством транспортных средств, что их единственной задачей была «борьба с различными видами нерегулярных польских формирований». Против регулярной вражеской армии пограничная охрана в лучшем случае могла использоваться в качестве сдерживающей силы.{917} Фон Манштейн также утверждал, что плохо обученные запасные дивизии, которые Рейхсвер планировал мобилизовать в случае войны, скорее всего будут «служить лишь для того, чтобы увеличить число военнопленных, захваченных противником.»{918} Другой офицер Генерального штаба, Зигфрид Вестфаль считал хорошей идеей увеличение размера армии, добавляя ограниченное число рекрутов, прошедших краткосрочное обучение, но в в ходе кризиса 1923 года численность черного Рейхсвера была настолько маленькой — в Берлине в распоряжении имелась только тысяча солдат — что его ценность была минимальной.{919}
В целом офицеры Рейхсвера, принимавшие участие в обучении и подготовке резервных войск в 20-е годы, склонялись к мнению об их низкой эффективности в случае войны. Офицеры войскового управления, как например фон Манштейн, не возражали против создания запасных частей, но в штабе Рейхсвера царило понимание того, что войска, укомплектованные солдатами, прошедшими лишь трех-четырех месячную подготовку, не будут представлять серьезной силы на поле боя. Система Крюмпера была превосходна для войны 1813 года, но сложность современной войны значительно снижала ее эффективность. Когда началось перевооружение 1934–35 годов, Рейхсвер решил создавать запас из солдат, прослуживших 2–3 года в качестве призывников. Запасные дивизии 1930-х годов в отношении вооружения и оснащения были гораздо ближн к регулярной армии. По сути, после попытки реализации системы Крюмпера Рейхсвер вернулся к концепции, существовавшей еще до Первой мировой войны, в соответствии с которой эффективных резервистов можно было получить только из солдат с двух-трех летним опытом военной службы.