Рейхсвер получил обширный опыт в решении тактических проблем и проблем управления большими массами в условиях современной войны, проводя военные игры. Понимая важность связи в ходе маневренной войны, войсковое управление в апреле 1928 года организовал большие учения войск связи, в которые были включены дивизионные и групповые штабы.{943} В ходе военных игр войсковое управление также экспериментировало с планированием и тактикой моторизованной войны. В зимних военных играх 1926–27 годов, в которых участвовало более сорока офицеров Генерального штаба и штабов со всех военных округов, войсковое управление запланировало боевые действия «красных» в составе семи пехотных дивизий, а также кавалерийской и мотопехотной дивизии против армии «синих» в составе трех пехотных дивизий и кавалерийской бригады, усиленных мотопехотной дивизией и мотопехотной бригадой. {944} В этих играх обе стороны получили также серьезную авиационную поддержку. Организация мотопехотной дивизии, как это виделось в 1926 году, включала три полка моторизованной пехоты с моторизованным взводом связи и моторизованной ротой пехотных орудий (см. приложение). Дивизионное разведывательное подразделение почти достигало размеров полка. Оно включало штаб, два моторизованных взвода противотанковой артиллерии по три орудия каждый, две бронеавтомобильных роты по двенадцать машин каждая, мотоциклетная, велосипедная роты и рота пехоты на полугусеничных транспортерах. Дивизионная танковая рота также подчинялась дивизионной разведке. Эта часть имела более чем достаточную огневую мощь и подвижность, чтобы вести разведку, действуя в качестве очень мобильных бронетанковых сил, и будучи в состоянии с более чем тридцатью единицами бронетехники осуществлять прорывы вглубь вражеской обороны.{945} моторизованная дивизия 1926 года предусматривала широкое использование полугусеничных тягачей в артиллерии. На полугусеничниках также устанавливались некоторые виды вооружения.{946} Подразделения снабжения тоже предполагали широкое использование полугусеничных машин — на подобных транспортных средствах предусматривалось перевозить половину тоннажа в двух батальонах снабжения.
Важной особенностью военных игр 1926–27 годов было уделение большого внимания воздушной составляющей. Нападавшие силы «красные» обладали воздушными силами, в значительной степени состоящими из бомбардировщиков. Оборонявшаяся армия «синих» имела более сбалансированные ВВС, в составе двух истребительных бригад, двух бригад ночных бомбардировщиков и одной бригады дневных и бригадой ночной истребительной авиации. Хотя ВВС имели собственное отдельное командование, в данной ситуации они действовали под тактическим управлением высшего армейского командования. Поскольку атаковавшая «красная» сторона имела сильную бомбардировочную авиацию, оборонявшиеся войска «синих» уделяли большое внимание использованию частей зенитной артиллерии для противодействия этой угрозе.{947}
Групповые маневры, учения войск связи и ежегодные военные игры войскового управления — все это свидетельствовало о том, что к концу 20-х годов Рейхсвер предпочитал думать о современной войне в терминах нормальных вооруженных сил, маневренной войны и моторизации. В этих играх использованию милиционных частей или обороны с помощью таких нетрадиционных средств ведения войны, как партизаны, уделялось мало внимания. Несмотря на попытки создать жизнеспособные милиционные войска и интерес министра Рейхсвера Гренера к построению большой национальной милиционной армии, войсковое управление просто игнорировало использование милиционных войск при обучении своих офицеров стратегии и тактике. Позиционные действия Первой мировой войны с непрерывной линией фронта также игнорировались в военных играх. Сценарии 1926–27 года показывают, что войсковое управление полагало, что исход будущей войны будет решен большими, сравнительно подвижными регулярными войсками, ведущими маневренные боевые действия. К середине 20-х это был единственный вид войны, который обучался вести Рейхсвер — что резко контрастировало с французами, все еще мыслившими в терминах позиционной войны, а также с американцами и британцами, по видимому не имевшими никакой доктрины крупномасштабной войны вообще. Немцы имели четкое представление о будущей войне и целеустремленно готовились к ней.