Эти ясность и четкое понимание цели проявились в высоких стандартах обучения, достигнутых в дивизиях Рейхсвера. Американский военный атташе, который наблюдал дивизионные маневры в 1924 году, сообщал «об армии, которая в соответствии с нашими стандартами, находится выше среднего в обучении, дисциплине и боеспособности; лучше в отдаче приказов, организации штабной работы и высшего командования.»{948} В 1926 году американский атташе был единственным иностранным наблюдателем, которому разрешалось участвовать в маневрах и I и II группы. В том же году он отмечал, что «германская армия, как кажется, достигла очень высокой степени обучения, как офицерского, так и рядового состава.»{949} Нисколько не надсмехаясь над имитацией танков и орудий в Рейхсвере, он видел, что это был удачный способ обучения войск, когда средства были недостаточны, а вооружение недоступно; он рекомендовал использовать такие же методы при обучении американской армии.{950}
В то время как немцы, достигшие заметного прогресса в обучении и управлении большими войсковыми массами, с использованием современного вооружения и тактики, победоносные армии союзников стагнировали. Первые многодивизионные маневры французской армии имели место в 1922 году. В них приняли участие лишь несколько дивизий большой французской армии, а работа французского высшего командования критиковалась немецкими наблюдателями. По мнению немцев, французский штабной колледж французской армии продемонстрировал «заметное предпочтение методам позиционной войны».{951} Немцы писали, что французская тактика лишена воображения и шаблонна — стандартная критика со стороны германского Генерального штаба.{952} В 1924 году для организации крупных маневров французская армия выделила лишь три дивизии. В том же году германские наблюдатели пришли к выводу, что восемнадцати месячный срок обучения французских призывников не мог подготовить солдат для реализации современной тактики взаимодействующих родов войск.{953}
Британская армия задержалась с проведением своих главных послевоенных маневров вплоть до 1924 года. Во время этих маневров лондонская «Таймс» сделала неблагоприятное сравнение между армией 1914 года и современными войсками. Британские экспедиционные силы 1914 года (БЭС), по словам «Таймс», были втрое сильнее чем послевоенная армия, расположенная на территории Англии, и за десять лет до этого имела более высокий уровень обучения и подготовки.{954} Армия США, в отношении обучения, поставила худший рекорд из всех крупных армий. В период между Первой мировой войной и 1941 годом она не провела ни одних маневров с участием нескольких дивизий. Единственной возможностью, когда американские офицеры могли хотя теоретически обучаться организации боевых действий с участием больших соединений, были военные игры во время одногодичного курса в Штабном и командном колледже в Форт Ливенуорте. Трумэн Смит, наблюдавший за подготовкой германской армией в 20-е годы, перед посещением Штабного колледжа армии США описал обучение в Форт Ливенуорте как «архаичное». Этот подход к войне рассматривал последнюю как «ряд математических формул».{955}
Эволюция бронетанковых войск Германии
Хотя Рейхсвер продемонстрировал значительные успехи в разработке своей собственной доктрины танковой войны, в середине 20-х развитие бронетанковых войск, так же как и ситуация с ВВС — было тесно связано с программой обучения и испытаний новой техники, реализуемой на территории СССР. Программа обучения танкистов в Казани была намного меньше, чем программа подготовки пилотов в Липецке и осуществлялась в течение более короткого временного отрезка — с 1929 по 1933 годы. Однако она сыграла важную роль в развитии германской доктрины танковой войны, поскольку позволила немцам сгладить переход от середины 20-х, когда танковые теоретики Рейхсвера усваивали уроки Первой мировой войны, к началу 30-х, когда армия начала создавать полноценные бронетанковые войска. Поэтому программа обучения танкистов и испытания бронетанковой техники была одной из наиболее важных тайных программ Рейхсвера. Без возможности реально, на практике обучать офицеров в России, Рейхсверу пришлось бы осуществлять перевооружение армии, не имея реального опыта в области танковой войны.