Самым большим технологическим достижением союзных армий стал танк, оружие, внесшее наибольший вклад в то, чтобы решительно склонить чашу весов в сторону Антанты: он объединил огневую мощь и подвижность. Отказ немецкой армии рассмотреть танк в качестве одного из основных видов оружия, до того времени, когда это было уже поздно, был самой большой ошибкой верховного командования в технической области. Танк оказался простой идеей, которая объединила в одном оружии несколько уже существовавших технологий. Гусеничный трактор в течение более чем десятилетия перед 1914 годом использовался в коммерческих целях. Все основные армии с самого начала войны используют тракторы Холта для буксировки артиллерии вне дорог. Поскольку зимой 1914–15 годов война оказалась скована линиями окопов, и британцы и французы стали заниматься разработкой оружия на базе гусеничного трактора, чтобы выйти из этого безвыходного положения.{86} Опытные образцы французских танков, созданные компанией Шнейдер в 195–16 году, были ничем иным, как бронированной коробкой, установленной сверху на трактор Холта, и вооруженной орудием и двумя пулеметами. Британцы разработали принципиально новый проект, ромбовидной формы, чтобы придать танку большие способности для преодоления рвов и траншей. {87}
Ранние образцы танков были чрезвычайно ненадежными. Во время первой танковой атаки в истории, 15 сентября 1916 года на Сомме, лишь несколько из 49 британских танков Марк I выполнили поставленные перед ними задачи; большинство из них сломалось, не достигнув линии фронта. Те немногие танки, которые не сломались, были брошены экипажами или были уничтожены артиллерийским огнем.{88} Этот первый неудачный опыт не остановил англичан и французов. Весной 1917 года англичане использовали 60 танков Марк I, а в апреле в сражение на реке Энн французы использовали 180 боевых машин.{89} Казалось, танки снова не смогли доказать свою эффективность из-за механических поломок и отсутствия опыта взаимодействия у танкистов и пехотинцев. Однако к этому времени и англичане и французы разработали улучшенные модели танков и начали их массовое производство.
Германское верховное командование начало изучать возможности танков только после их применения англичанами на Сомме в сентябре 1916 года — но даже тогда немцы слишком медленно двигались в этом направлении. Людендорф посчитал, что первая танковая атака «причинила некоторые неудобства», но не был встревожен появлением танков.{90} Верховным командованием был создан Комитет по разработке танков, но дело двигалось медленно, пока офицером связи между командованием и комитетом не был назначен капитан Вегенер, служивший в автомобильных войсках. Координация между разработчиками танка и армией до этого практически отсутствовала.{91} Людендорф продемонстрировал примечательное отсутствие интереса к германской танковой программе. В 1917 году он утверждал, что не мог выделить рабочих и материалы на создание танка.{92} После окончания войны Людендорф вспоминал: «Мы сформировали отряды из трофейных танков. Я взглянул на первый из них в феврале 1917 года во время учений по атаке этим подразделением батальонных позиций. Увиденное не произвело на меня впечатление. Наши собственные танковые подразделения понесли тяжелые потери в ходе боевых действий без какого-либо видимого эффекта.»{93}
Любая страна, обладающая развитыми автомобилестроением и тяжелым машиностроением, может организовать производство танков. Немцы продолжали строить прототипы танков, вполне удовлетворительного качества, по стандартам того времени. Немецкий инженер Йозеф Фольмер использовал в качестве шасси трактор, производимый австрийским филиалом компании Холта, изменил и улучшил его, поместив на каждый борт по три ходовых тележки вместо одной, как это было у Холта, и спроектировал бронированный корпус, в котором размещалось 57-мм орудие и шесть пулеметов. Результатом был танк A7V, весом 30 тонн, с экипажем из 18 человек и 30-мм броней. Как и любому танку той войны, ему были свойственны частые механические поломки. Проект A7V обладал худшими способностями при движении по пересеченной местности, чем тяжелые английские танки, но его двигатель мощностью 200 л.с. и упругая подвеска позволили ему развить вдвое большую скорость — 8 миль в час — чем не имевшие подвески британские танки от Марка I до Марка V.{94}
