Гудмунд спросит:
«Какой направил
земель владелец
к нашим владеньям
ладьи и людей?»
33 В ответ же Синфьётли7
(на дереве реи
он поднял щит красный
со златой обечайкой;
стоял он на страже,
и мог достойно
в словесной распре
расправится с благородным)8:
34 «Ты скажешь вечером,
собрав своих боровов
и свору собачью,
чтоб корму задать им,
мол, Ильвинги ныне
явились для битвы,
пришли с востока,
от Гнипалунда.
35 Твой Хёдбродд увидит —
здесь Хельги на струге:
из битвы не бегал
вовек, но нередко
конунг орлам
корм задавал,
пока ты в хлеву
вожжался с рабыней».
Гудмунд (сказал:)
36 «Знать, слово древних
ты худо усвоил,
коль скоро знатного
хулой приветствуешь!
Бирючьей радости,
знать, объелся, ведь было:
ты брата родного убил;
ты же, знать, язвы
лизал языком-то;
всем, знать, постыл ты,
ползал в грязи!»
Синфьётли (сказал:)
37 «Ты же был ведьмой
на Варинсей-острове,
лисой-колдуньей,
женой, ложь плетущей:
мол, не желаешь
за мужа кольчужного
ни за какого идти,
кроме Синфьётли.
38 Гнусной, сварливой,
ужасной, валькирией, —
был ты старухой
в хоромах Всебога,
и все-то эйнхерии
бились друг с другом,
мерзкое бабище,
из-за тебя:
39 на мысе Сага
мы породили
девять волчат;
я тем чадам — отец!»
Гудмунд (сказал:)
40 «Сколько я помню,
тем бирюкам
отцом ты не мог быть,
ни их вожаком, —
тебя ж оскопили
близ Гнипалунда
дочери турсов
на Торснес-мысе.
41 Ты, Сиггейра пащенок,
валялся под лавками,
лишь песни бирючьи
приучен слушать;
и все те напасти
теперь ты терпишь
с тех пор, как брату
грудь прободил —
славу позорную
сам себе заработал».
Синфьётли (сказал:)
42 «На Бравеллир был ты
кобылой при Грани,
с уздою златой,
для езды приспособлен;
тебя объезжал я,
голодного, в мыле,
долго гонял,
оседлав, по камням.
Гудмунд (сказал:)
43 «А ты у Голльнира
жил, голодранец, —
молокососом
коз ты доил;
в другой раз ты был
турсовой дочкой,
ходил оборванкой.
Ответь-ка на это!»
Синфьётли (сказал:)
44 «Отвечу, да прежде
у Волчьего Камня
тело твое
вороньё поснедает,
объедки — твоим же
свиньям в поживу
скормлю и собакам.
Побей тебя боги!»
Хельги (сказал:)
45 «Синфьётли, слушай,
не лучше ли вам
встретиться в брани
орлам на радость,
чем словами браниться?
Хотя это правда,
что колецедробителей
распря ярит,
46 и правда, что худы
Гранмара чада,
но должное должно
воздать владыкам:
они доказали
при Моинсхеймаре,
что нехудо умеют
махать мечами».
47 Коней гонят,
скачут воины,
Свипуд и Свейгьод,
до самого Сольхейма:
по долам росным,
по темным угорьям —
земля дрожала,
бежали кони.
48 Из врат же встречь им
идущей рати
сказали: дружина, мол,
приближается вражья;
а Хёдбродд верхом,
в походном шеломе,
вышел и вестников
видит — подумал:
«Что так невеселы
Хнифлунги ныне?»
Гудмунд (сказал:)
49 «К берегу близки
быстрые кили,
снастей олени,
длинные реи,
торчащие мачты,
и тарчей не счесть
войска морского —
веселы Ильвинги! —
50 в заливе, за морем,
вблизи Гнипалунда
на зверях морских
иссиня черных
и золоченых —
всего семь тысяч
(из них пятнадцать
на нашу землю
вышло отрядов),
то рать невиданная!
Хельги не станет
битву откладывать».
(Хёдбродд сказал:)
51 «Коней гоните —
пусть скачет Спорвитнир
к Спаринсхейду,
а Мельнир и Мюльнир
в лес темный, Мюрквид;
на тинге великом
да ни единый
от дела не лынет
муж, чей меч
может разить!»
52 Зовите же Хёгни
с сынами Хринга,
тож Ингви и Атли,
и Альва, старца, —
им же битва
радостью будет! —
все вместе Вёльсунгов
мы одолеем!»
53 Вихри схлестнулись,
стучат друг о друга
желтые лезвия
у Волчьего Камня;
всюду был первым
убийца Хундинга,
Хельги, в брани,
где рати рубились, —
гневом горящий,
не знающий страха,
вождь отважный
был духом тверд.
54 Тут девы в шлемах
явились с неба
(а сеча все громче!)
на помочь князю;
сказала Сигрун
(скользили над полем,
где волк пожирает
поживу Хугина10);
55 «Долго ты, княже,
будешь владычить
на благо людям,
наследник Ингви;
ведь вождь отважный
тобой повержен,
повергший многих
воинов прежде.
56 Тебе достались,
ратеводитель,
и кольца червонные
и невеста преславная.
Многие лета
владей, войсковода,
и дочерью Хёгни
и Хрингстадиром,
землей и победой —
кончилась битва.
Первая Песнь о Гудрун
Гудрун сидела над мертвым Сигурдом. Она не плакала, как другие жены, хотя грудь ее разрывалась от горя. К ней подходили мужчины и женщины, чтобы ее утешить; но сделать это было непросто.
Некоторые говорят, что Гудрун отведала сердца Фафнира и поэтому понимала язык птиц.
Вот что еще сказано о Гудрун:
Песнь о Гудрун
1 Было в древние годы:
в горести Гудрун,
над Сигурдом сидя,
не голосила,
бедой убита,
рук не ломала,
не могла она плакать,
не то, что другие.
2 Ярлы мудрейшие
к ней приступали,
бремя духа
облегчить ей пытались;
нет слез у Гудрун —
не могла она плакать,
такое несчастье
ее переполнило.
3 Сидели знатные,
украшены златом,
супруги ярлов
напротив Гудрун;
каждая молвит
о том, что было,
о худших бедах,
изведанных ими.
4 Вот молвит Гьявлауг1,
Гьюки сестра:
«Беды мои —
наибольшие в мире;
я потеряла
мужей пятерых,
трех дочерей,
трех сестер
и трех братьев;
а сама вот живу!»
5 Нет слез у Гудрун —
совсем не плачет,
владыка умер —
мука такая,
на сердце тяжесть, —
князя не стало.
6 Тут молвит Херборг,
владычица гуннов;
«Мои страдания
куда как хуже:
в южных землях
семь сынов моих сгинули,
и муж мой тоже
пал в сражении;
7 а матерь с отцом
и четверо братьев, —
ветер, играя,
в море унес их,
волны разбили
борт корабельный;
