Однако сильнейшая буря вынудила их свернуть с дороги, ведущей к Южным воротам. Они находились всего в нескольких лигах от города, но стояла глубокая ночь, и время для аудиенции у короля Альфонсо было неподходящим. По указанию епископа Гарсии, путники неохотно двинулись в обход и нашли убежище на постоялом дворе «Ла Романа».
То, что произошло дальше, мне трудно пересказать, и все же я желаю, чтобы это стало известно и не стерлось из памяти.
О чем думает старик перед смертью? Какие мысли посещают того, кто родился на заре прошлого века? Вспоминает ли он своих детей, которых больше нет рядом, или тридцать шесть тысяч рассветов, которые прошли перед его глазами, уставшими от созерцания красоты, разрушения, безмятежности, убожества? Возможно, он думает о своей жене, спутнице жизни, которая полвека шагала рядом с ним по мощеным улочкам Вильяверде?
«Что вам больше всего нравится делать, сеньора?» – спросила онколог мою бабушку после операции, во время которой ее разрезали и удалили метастазы из семи органов, как спиливают отросшие ногти.
«Работать в поле», – пожала плечами бабушка. Движение причинило ей боль, но она не подала виду. Так ее воспитали: никогда не жаловаться, даже на пороге смерти.
«Вам уже за семьдесят, вы на пенсии. Вам больше не нужно работать. Вы только что перенесли очень сложную операцию и теперь должны вести щадящий образ жизни, избегая физических нагрузок. Что еще вам нравится делать?»
«Спускаться днем в погреб и перебирать картошку».
Большинству людей сложно это понять. Чтобы подготовить семенной картофель к посадке, нужно часами сидеть в неотапливаемом подвале с маленьким ножиком в заледенелых руках и разрезать картофель на части.
«Мне это нравится», – решительно заявила бабушка.
Обе женщины замолчали, прекрасно понимая, что бабушка и дальше будет спускаться в погреб каждый день. Ни операция, ни рак этого не изменят.
Я знаю, что дед ответил бы то же самое: спускаться в подвал, работать на комбайне, присматривать за правнучкой.
Худший день в моей жизни начался со звонка хорошему другу, Яго дель Кастильо.
– Яго, прости, что снова беспокою, мне нужно твое экспертное мнение. Ты не мог бы приехать в Виторию?
– Я в Сантандере. Если хочешь, встретимся через три часа у тебя дома.
– Можешь приехать сразу в Исторический архив Алавы?
– Хорошо. Тогда увидимся в кампусе, – согласился он.
Когда через несколько часов я шел по дорожке к университету, мой телефон завибрировал. Звонил Пенья.
– Мы проверили записи с больничных камер видеонаблюдения. Рамиро Альвару помогли сбежать: кто-то из медиков вывез его на инвалидной коляске.
– Помогли? – задумчиво переспросил я. – К кому Рамиро Альвар мог обратиться за помощью?
– Мы как раз выясняем. Этого типа видно только со спины, на нем белый халат. Двое агентов уже допрашивают персонал больницы: вдруг кто-то его опознает… Ситуация осложняется тем, что у Рамиро Альвара нет мобильника, и мы не можем его отследить. Кстати, есть новости по делу о шпанской мушке. Я наконец-то получил список бизнесменов, присутствовавших во дворце Вилья-Сусо в тот вечер, когда отравили Андони Ласагу. Одно из имен тебе точно знакомо, ты недавно просил за ним проследить: Игнасио Ортис де Сарате. Он представлял компанию «Слоу фуд араба». Кстати, в тот день, когда ты поручил выяснить, во что он одет, я не смог найти его в Витории. Он не входил и не выходил из дома.
– Игнасио был в тот день во дворце? Должно быть, просто совпадение… Но все равно спасибо, продолжайте искать Рамиро Альвара. Я отправил патрульную машину к башне, но он там не появлялся. Ладно, мне пора, – прервал я разговор, заметив Яго дель Кастильо.
Мы тепло поприветствовали друг друга и вошли в здание архива.
– Я почти забыл, что сегодня Хэллоуин, – сказал он, пока мы шагали по коридору. – На улицах полно людей, переодетых Смертью.
– Не любишь этот праздник? – полюбопытствовал я. Всегда такой спокойный, Яго выглядел немного раздраженным.
– Я не склонен к суевериям, но в этот день моих близких преследуют несчастья, о чем я вспоминаю каждый раз, когда выхожу на улицу в канун Дня всех святых.
– Я нарядил дочку в костюм эгускилора, чтобы отогнать злых духов.
– Очень предусмотрительно с твоей стороны, – ответил он, и его настроение слегка улучшилось.
Я уже поговорил с заведующей, и нам предоставили доступ к семейному архиву Нограро.
– Что именно мы ищем, Унаи? – спросил Яго, пока мы шли по пустынным коридорам.
– Грамоту тысяча триста шестого года за подписью короля Фердинанда Четвертого: «Привилегии, пожалованные сеньорам Нограро». Я хочу, чтобы ты разъяснил мне кое-какие пункты.
Служащая принесла нам требуемый документ, и Яго углубился в его изучение.
– Это классическая формула майората, – наконец сказал он. –
