Летом 1983 года мозамбикская армия перешла в наступление на формирования и базы МНС. Тысячи бандитов были уничтожены или взяты в плен. Но остальные рассеялись, как саранча, по всей стране. МНС создавало угрозу для железной дороги, связывающей Мапуту с Зимбабве и проходящей через провинцию Газа. Захваченный бандитами в плен машинист поезда, подорвавшегося на мине, Жозе Кароса рассказывал, что командир банды кричал ему: «Мы не хотим, чтобы поезда ходили по этой линии. Тебе это не известно? Разве ты не знаешь, скольких твоих коллег мы уже убили? Мы не хотим больше, чтобы поезда отправлялись в Зимбабве и приходили оттуда». Локомотив Каросы был восемнадцатым, уничтоженным на этой железнодорожной линии за три года.
Природные катастрофы и действия бандитов тяжело сказались на экономике. Уже несколько лет продолжается падение промышленного и сельскохозяйственного производства, экспорта. Товары, импортируемые с капиталистического рынка, все дорожают. За каждый ввезенный грузовик Мозамбик должен вывозить в четыре-пять раз больше орехов кешью, чем десять лет назад.
Хозяйство колониального Мозамбика базировалось на денежных переводах мозамбикских рабочих из ЮАР, на транспортном обслуживании грузов из ЮАР и тогдашней Родезии, на доходах от юаровских и родезийских туристов, приезжающих на чудесные океанские пляжи этой страны. Все три источника дохода в несколько раз уменьшились. Экономическая война ЮАР против соседнего государства началась в год провозглашения независимости. Она была дополнена ползучей агрессией через бандитов из МНС.
В год получения независимости девяносто три взрослых мозамбикца из ста не знали грамоты. В школы ходило лишь полмиллиона детей. Учителя-португальцы уехали. Но сейчас учатся два миллиона. В университете среди нескольких десятков темнокожих студентов (на три тысячи португальцев) сейчас больше трех тысяч мозамбикцев. Если говорить об успехах независимого Мозамбика в образовании, то они самые ощутимые.
Сделать больше не позволяют условия географии и политики.
Масштабы и характер угрозы, нависшей над страной, в Мозамбике понимают. «Отстоим независимость! Преодолеем отсталость! Построим социализм!» Эти лозунги, как и красное партийное знамя с характерным символом — молотом и мотыгой, — встречаешь повсюду. Когда я читал лекцию в высшей партийной школе, смотрел на молодые, умные лица слушателей, а затем беседовал с ними, то верилось: эти лозунги для них — не просто слова.
Партия Фрелимо провозгласила своей целью «разрушение капиталистической системы и построение в Мозамбике общества, свободного от всякой эксплуатаций…». Но здесь убеждаешься, что поиски новых форм общественной и экономической жизни — необходимый для будущего, но мучительный, долгий процесс.
О его трудностях говорили много и откровенно на IV съезде партии Фрелимо, состоявшемся в апреле 1983 года. О многих уже рассказано в моих заметках. Делегаты съезда отмечали, что крестьянство в стране крайне отсталое, значительная часть его еще ведет земледелие подсечно-огневым способом, даже переход от мотыги к плугу и буйволу означал бы прыжок в развитии производства. Мозамбик составлен из мозаики народностей и племен (ведь государственный язык — португальский — понимает лишь пятая часть жителей).
Говорили на съезде и о проблемах другого рода.
Почему, спросил, например, секретарь ячейки партии Фрелимо на транспортном предприятии «Кометал-Мометал», зарплата мелкого служащего заводоуправления остается, как и в колониальные времена, в десять раз больше зарплаты квалифицированного рабочего? Почему сохраняется уравниловка в оплате труда тех, кто выполняет производственное задание, и бездельников? Делегаты съезда резко осуждали коррупцию, расцвет черного рынка, паразитизм спекулятивной прослойки.
Мне рассказывали, что одним из самых эмоциональных моментов съезда было посещение зала заседаний ветеранами борьбы за освобождение. Они пришли под старыми боевыми знаменами и с песнями времен партизанской войны. Они не только приветствовали собравшихся, но и предупреждали их. Один из ветеранов сказал: «Мы наблюдаем за проникновением в аппарат государства буржуазных элементов, которые пытаются блокировать проведение в жизнь политики нашей партии. Они подавляют инициативу масс. Они отказываются работать с народом».
Самора Машел, лидер партии Фрелимо и глава государства, заявил тогда: «Наше государство не столь инфильтровано врагами, сколько коррумпировано. Это проблема комфорта. Руководители, которые вышли из саванны и сейчас попали — в города, сталкиваются с риском стать пленниками своих кресел».
«Во время войны, — говорил Самора Машел по другому поводу, — меньшинство должно было приносить жертвы ради большинства. Существует ли сейчас этот дух жертвенности руководителей? Не разрушен ли он жизнью в Мапуту? Готовы ли квалифицированные работники покинуть свои комфортабельные кабинеты? Свои белые автомашины «вольво»?
