В натовских столицах не могут примириться и с тем, что победу на последних президентских выборах одержал Спирос Киприану — кандидат блока буржуазных демократов и коммунистов, созданного Демократической партией и Прогрессивной партией трудового народа Кипра (АКЭЛ), а кандидат правых, пронатовских сил Г. Клиридис потерпел поражение. Наконец, Кипру мстят за дружеские связи — политические, экономические, культурные, которые он как неприсоединившаяся страна поддерживает с Советским Союзом, за то, что позиции Кипра и СССР по важнейшим международным вопросам совпадают или близки.
…Сейчас международный никосийский аэродром, находящийся как раз на «зеленой линии», бездействует. Нм пользуются лишь войска ООН. С гражданского аэропорта Кипра в Ларнаке самолеты отвозят в разные концы света загоревших, посвежевших туристов и прекрасные овощи и фрукты. Здесь вновь убеждаешься, что киприоты мечтают о том, чтобы в их небе появлялись только гражданские самолеты, чтобы воссоединенный остров стал оазисом мира и стабильности в Восточном Средиземноморье.
Мозамбику трудно.
Это не холодная констатация факта, а жгучая реальность дружественной нам страны.
Мы в детстве узнали и полюбили ее по милым стихам Чуковского, где слово Лимпопо звучало таинственно, экзотично, жарко (слово врезалось в память, и приходится пересиливать себя, приучаясь к правильному произношению, к ударению на втором слоге — Лимпопо).
Мы ближе узнали и сильнее полюбили ее по газетным и телевизионным сообщениям в годы, когда по лесам и саваннам шли сражаться и умирать за правое дело молодые мозамбикцы (личное, хотя совершенно случайное воспоминание: в 1971 году мы снимали фильм «Горячий ветер свободы» в освобожденных районах султаната Оман на Аравийском полуострове, и наш оператор говорил: а вот в Мозамбике было гак, а в Мозамбике было эдак).
Мы помним, как с географических карт исчез Лоренсу-Маркиш, ставший в 1976 году Мапуту, а улицы в столице молодого государства зазвучали такими яркими и новыми для мозамбикцев названиями — Ленина, Маркса, Энгельса, Ньерере, Лумумбы… Были первые годы независимости, было опьянение победой и свободой, лица людей светились надеждой. Но были и все более беспощадные удары, что наносили по Мозамбику враги. Наконец, последние три года природа словно обернулась к Мозамбику лицом озлобленной мачехи.
…На берег Лимпопо мы не смогли выехать. Вернее, мы добрались на автомашине до желто-красной, мутной воды, куда проваливался размытый асфальт шоссе, а основное русло реки пролегало в десятках километров от нас. С вертолета открывалась залитая водой от горизонта до горизонта равнина, высокие деревья, увешанные гроздьями человеческих тел, кое-где армейские бронетранспортеры-амфибии, спасавшие людей, были видны плывущие соломенные хижины, трупы животных, закрученных в водоворотах. Равнодушное, палящее солнце стояло в зените над хаосом и разрушениями.
Ураган свирепствовал накануне. Воздух, ставший осязаемым, плотным и упругим, сбивал с ног человека, выворачивал с корнями могучие деревья, сносил кровли домов, рвал лопухи бананов. Десятиметровые волны накатывали на берег. Потом стала собираться гроза, сердце в груди ускоренно билось и падало в ноги, гудела голова, наэлектризованный воздух натягивал нервы. Наконец с моря и с неба надвинулась стеной вода, и пошла гулять тропическая гроза. Маленькие ложбинки (за одну ночь!) превратились в овраги в полтора-два человеческих роста. Вода залила водокачки — остановились насосы, и большой город рядом с бушующим наводнением, с рекой Умбелузи наутро проснулся лишенным воды. Стали выдавать по нескольку литров на человека — и в городской толпе появились люди с ведрами и бачками на голове.
Ливни обрушились и на соседнюю ЮАР, и там ради спасения стали открывать шлюзы в плотинах и сбрасывать воду в Мозамбик, усугубляя наводнение. В Мапуту нормальная жизнь вернулась довольно скоро, но погибли десятки тысяч гектаров полей.
Наводнение пришло после самой жестокой за полстолетия засухи, что охватила весь район Южной и Юго-Восточной Африки, но больше всего поразила несколько провинций Мозамбика. Засуха продолжалась три года. Земля отвердела и растрескалась, урожаи риса и кукурузы погибли. Начался массовый падеж скота.
В хижины пришла беда.
Ее можно было бы ослабить, отвести угрозу от миллионов пострадавших. Правительство, ЦК партии Фрелимо приняли чрезвычайные меры. Валюту, которой было так мало, тратили на закупки муки и зерна. В деревни и на хутора направлялись грузовики с продовольствием.
Однако многие грузы не попали к жертвам засухи, были взорваны или разграблены по дороге бандитами. От голода погибли тысячи и тысячи людей.
Слово «бандит» говорит о многом и о многом умалчивает. Оно говорит о хищничестве, жестокости, садизме, но скрывает политическое лицо.
