На Бахрейне много источников пресной воды. Некоторые из них бьют со дня моря, так как водоносные слои с Аравийского полуострова проходят на дне неглубокого залива. Вода «морских пресных ключей» по трубам подается в сады и пальмовые рощи. Недалеко от Манамы есть чистые пруды с пресной водой, у которых бахрейнцы отдыхают под перистыми кронами пальм.
В Сирии уверены, что именно в благословенном оазисе Гута, в котором расположен Дамаск, находится библейский рай. Большинство все-таки считают низовье Тигра и Евфрата тем местом, где змий некогда соблазнил Адама и Еву. На Бахрейне я убедился, что эти острова тоже претендуют на место библейского рая.
Финики для жителей аравийских оазисов — и хлеб, и овощи, и фрукты. Утверждают, что аравийская хозяйка должна уметь готовить из фиников несколько сот блюд. Они идут в пищу в свежем, вареном, вяленом виде. Из листьев финиковых пальм плетут циновки, из волокон, которыми покрыт ствол, вьют веревки и канаты, используют для рыболовных снастей. Ствол находит себе применение, как и любая другая высококачественная древесина. Из сока гонят финиковую водку. Иногда бедняки пережаривают косточки фиников и используют их как суррогат кофе. Незрелые плоды вместе с косточками и сушеной рыбой скармливают скоту.
Жемчуг, соколы, лошади, даже финики и, за исключением Саудовской Аравии, верблюды — это все-таки прошлое. Это старина, теплая от незабытых легенд, традиция, дорогая сердцу местных жителей, любопытно-экзотическая для гостей. Нс финики, и не жемчуг, и не верблюды — главный источник существования для населения нефтяных государств. Все это атрибуты донефтяной эпохи, превратившиеся в третьестепенные и десятистепенные занятия, лишь детали в картине противоречивого и уникального края, жителей которого нефтяная волна вымыла из глубоких пещер и палаток средневековья и бросила в водоворот последней четверти XX столетия.
На аравийскую почву была перенесена нефтяная промышленность — одна из самых передовых отраслей индустрии XX века. Появились современные трудовые навыки у местного населения, сначала у рабочих, а затем техников и инженеров, опыт организации и управления крупным производством. Это происходило медленно и мучительно, так как иностранные компании справедливо усматривали в появлении местных кадров будущую угрозу своим позициям.
Однако нефтяная промышленность была столь высокопроизводительной, что охватила лишь небольшую часть населения. Новая индустрия долгое время оставалась островком в море традиционного хозяйства, чужеродным телом в феодально-племенном обществе. Добыча нефти оказала воздействие на аравийские государства прежде всего постоянно растущими отчислениями, которые попадали в руки правящего класса.
Абсолютные цифры дохода на душу населения в нефтяных княжествах создают статистическую иллюзию высокого уровня экономического развития. Государства на Аравийском побережье Залива превратились в импортеров всего, что можно приобрести за деньги, — от автомобилей до певичек, от реактивных самолетов до картин старых мастеров, от ручных часов до замороженных черничных пирогов. Везде в мире быстрый подъем национального дохода был возможен лишь в результате предыдущих социально-политических изменений. Здесь же финансовый взрыв предшествовал и социальной, и политической, и культурной революции. Попытки «подтянуть» уровень нефтяных государств до их чисто финансовых возможностей упирались не только в политику международных монополий, не только в малолюдство этих краев, но и в общественную структуру Аравии и в психологию ее населения.
Можно ли, рисуя портрет бедуина, использовать глаголы в настоящем времени? И да и нет. В некоторых районах Аравии образ жизни кочевников остался почти таким же, каким он был и тысячи лет назад. Однако на побережье Персидского залива сам смысл кочевничества, то есть добывание скудного пропитания с помощью верблюдоводства или овцеводства, перестал существовать. Изменение условий жизни, распространение наемного труда, образования, поездки за границу, доступ к средствам массовой информации размывают племенные привязанности, развеивают патриархальные ценности прежнего общества. В этом же направлении развиваются события в Саудовской Аравии. Тем не менее буря перемен отнюдь еще не сломала бедуинскую психологию, племенные традиции, предрассудки, специфические общественные отношения аравийского феодализма и полуфеодализма. Как удается бедуину войти в капиталистическое общество последней четверти XX века с его жестокой конкуренцией, властью чистогана, распадом как будто бы незыблемых моральных ценностей, с его телевидением, космической связью, автомобилями?
Коренные жители нефтяных аравийских княжеств и более развитых районов Саудии существуют как бы в двух мирах — в прежнем, феодально-племенном, и в современном. Состояние это неустойчивое, временное.
