Шоссе из Анкары в Конью то позволяет машине бежать быстро, то гасит скорость крутыми поворотами. Недалеко от Коньи оно пересекает стальные рельсы. Самый обычный переезд, и ты не сразу вспоминаешь, что это — когда-то знаменитая Багдадская железная дорога. Та самая, которую кайзеровская Германия пробивала на Восток через Багдад, чтобы приблизиться к Персидскому заливу и Британской Индии. Нет уже кайзеровской Германии, Британской империи, Османской империи. Но по-прежнему есть эти холмы, будто покрытые рыжей верблюжьей шерстью, и белые ручейки овец, и саманные хижины с плоскими крышами. Есть хлебная Анатолия, Турция бронзовых степняков, зерна и скота.
Конья встречает кварталами, скучными, как все окраины современных городов, и ты разочарован, потому что в своем воображении уже нарисовал образ бывшей столицы Сельджукского государства — «Киевской Руси» Турции, как назвал ее один из наших историков. Но в центре города каменная вязь фасадов мечетей, изломанные своды школ-медресе, аркады караван-сараев, изящные контуры минаретов вознаграждают и за пыль, и за степное однообразие.
Конья — один из древнейших городов мира. Раскопки в ее парке обнаружили крупное поселение, которое существовало за семь тысячелетий до нашей эры. Хетты, эллины, римляне, византийцы, крестоносцы владели Коньей, пока она не стала столицей турок-сельджуков. Ее небольшой археологический музей хранит сокровища, которые украсили бы и Эрмитаж и Лувр.
Для путешественника наиболее доступный вид турецкого искусства — архитектура. Турецкое зодчество отличалось явно выраженной индивидуальностью в двух своих главных периодах — сельджукском (XII–XIII века) и османском (после XIV века). Турки строили мечети, места совместной молитвы, религиозные школы-медресе, мавзолеи-тюрбе, дервишские монастыри-текке, богадельни, караван-сараи, бани, фонтаны, мосты. «Щедрой рукой рассыпали Сельджукиды по Малой Азии перлы искусства», — пишет академик В. Гордлевский. Тюркская пословица тех времен гласила: «Обойди весь свет, но посети также Конью». Здесь сохранились прекрасные образцы сельджукской архитектуры, и в этом смысле с ней могут соперничать лишь несколько других городов Анатолии — Сивас, Эрзурум, Амасья, Кайсери.
Сельджукские архитекторы предпочитали контраст простых форм и изысканной внешней отделки. Мечети построены в форме базилики — здания прямоугольного в плане, крыша поддерживается параллельными рядами колонн. Арки, как правило, стрельчатые. Они — отличительная особенность и элегантных сельджукских мостов, многие из которых сохранились в Анатолии. Отделкой особо богаты ворота и порталы. Арабские надписи, геометрические узоры, абстрактные рисунки, цветы, листья, иногда фигурки животных, вырезанные на камне или штукатурке, — все сливается в чудный каменный у юр. Сельджукские мавзолеи легко различить по их круглой или многоугольной форме, на которую насажены остроконечные крыши. Иногда в эти здания вписаны колонны, пилястры и высокие слепые арки.
В Конье еще сохранились кварталы старых домов, где верхние этажи нависают над улицей, а балконы и фонари покрыты деревянной резьбой. В традиционном турецком доме даже в городе мебель чрезвычайно проста и состоит из лавок, покрытых плотными подушками или коврами, из ковров и матов на полу. Главная идея жилья — минимум мебели и максимум пространства. Помещения украшают ковры, маты, кружева и портьеры. Привязанности к этим вещам пережили появление современной мебели. Ковроткачество — традиционное искусство, которое анатолийские турки принесли с собой из Центральной Азии. Но современные ковры все больше машинной работы. Популярны и дешевые плетеные маты — килимы. Их производят деревенские жители в Восточной Анатолии или кочевники-юрюки. У килимов простой геометрический рисунок и яркие краски.
Каждую осень по Турции развешивают объявления: «Ашики, приходите со своими сазами сражаться в Конью!» Народные певцы — ашики со щипковыми инструментами — сазами собираются на фестиваль. Темы их песен и баллад большей частью романтические и любовные. Грустная песня называется «кара севда» — безнадежная любовь. Сердце ранено, сожжено, раздавлено несчастной любовью, девушка недоступна и остается идеалом, к которому влюбленный стремится всю жизнь. Один из певцов мечтал жениться на деревенской красавице с длинными косами. «Ты посетила мое сердце, о моя любовь, — стонет ашик. — Но где мне достать денег, чтобы заплатить калым? Каждую ночь мое единственное утешение — мой саз». Другие певцы сочиняют баллады о трудностях жизни в бедной стране. Один из них работал ночным сторожем под Анкарой. Его любимая жена недавно умерла, оставив двух маленьких детей. Его грудь полна тоски, и он изливает ее в своих песнях.
Ашики презирают людей, которые хотят подражать Америке или Западной Европе, не зная своей родины. «Жалкие длинноволосые люди, как смеете вы смотреть на свою страну свысока?» — поет один из них под громкие аплодисменты слушателей. Патриотизма в его песне столько же, сколько и глубокого консерватизма.
