Мало кто знает, что история «Папá Ноэля», западноевропейского Деда Мороза, тоже началась в этих краях. Первым рождественским дедом якобы был Николас, епископ города Миры в IV веке нашей эры. Его развалины расположены недалеко от Антальи. Согласно легенде, обычай делать рождественские подарки идет от того случая, когда Николас помог одному бедняку купить приданое для двух его дочерей. Однако неясно, откуда появился обычай делать подарки детям, которые должен приносить Дед Мороз. Хотя Николас считается покровителем детей, ничто больше не связывает его с рождеством. Первую церковь, названную его именем, построил император Юстиниан в Константинополе в VI веке, но через несколько столетий жители одного южноитальянского городка перевезли останки епископа из Миры. Именно с того момента на Западе начинает распространяться культ святого Николаса (Николая). По всему Средиземноморью святой Николай считался покровителем моряков. Имя «Санта Клаус», американского происхождения, идет от искаженного голландского «Синтэ Клаас».
Больше трех тысячелетий назад греки построили большого деревянного коня, с целью забросить «десантников» во враждебную Трою. Троянская война дала таких славных героев, как Гектор и Ахилл, имена которых навсегда вошли в мировую литературу. Развалины Трои на берегу Дарданелл раскопал в прошлом веке немецкий археолог Шлиман. Он сделал капитал на золотой лихорадке в Калифорнии и отдался страсти своей жизни — археологии. За собственные деньги он нанял рабочих и начал поиски под насмешки и скептические взгляды ученых на том месте, где никто до него не копал. Шлиман родился под счастливой звездой и сделал выдающееся открытие.
Троя была сравнительно небольшим городом, уступала и Эфесу и Пергаму. Ее развалины, как и девять слоев цивилизации, интересны сейчас больше для археологов. Когда туристы приезжали в Трою, они спрашивали: «А где же конь?» Поэтическое описание знаменитого деревянного коня гласит, что он был высок, как холм, а его ребра сделаны из стволов сосен. Турецкое министерство туризма решило построить нового «троянского коня», чтобы удовлетворить любопытство гостей. Бригада плотников трудилась два года и коня соорудила на славу. Он одиннадцати метров высотой, а в его животе может разместиться целый взвод туристов, желающих на несколько мгновений вообразить себя героями Троянской войны.
Рассказывая о «бирюзовом ожерелье» страны, чувствуешь, что его дороги и тропы заводят далеко от главной темы книги — сегодняшней Турции и турок. Но Турция — это и люди, и земля, и памятники, и история. А без истории, даже античной, не поймешь, какие глубокие корни имеют многие события современности, насколько тесно и давно судьба этой страны переплелась с соседней Грецией.
Понятно, что многие греки испытывают ностальгию, когда говорят о местах, которые когда-то были центрами эллинской цивилизации в Анатолии. Некоторые путешественники пытались отделить турецкую землю от турок и написали немало путеводителей по классическим памятникам, в которых со страной обращались как с музеем, а к туркам относились как к случайным обладателям обширного дома, полного сокровищ. Это вызывалось элементарной интеллектуальной слепотой. Исторические воспоминания и археологические памятники не могут изменить сегодняшнюю реальность.
В августе равнина вокруг Коньи наполняется скрипом телег и урчанием тракторных моторов. Крестьяне с темными, неподвижными лицами, в надвинутых на глаза кепках, их жены, одетые в шаровары и жилетки, свозят на тока сжатую пшеницу. Телеги запряжены парой буйволов, лошадью или осликом, тракторы тянут тележки. Стучат молотилки, палит солнце, пахнет сухой травой и овечьей шерстью, пот заливает глаза, и пыльное марево плывет над равниной. Если прибрежные низменности, Эгейская и Киликийская, — поставщики экспортных культур и добытчики валюты, то внутреннее плато — житница страны.
Конийская равнина, как и всякая степь, особенно хороша весной. Пшеничные поля — дымчато-зеленого цвета, обломки скал на холмах блестят, как сталь, глубокие балки — розовато-лиловые. Вдоль дороги бегут цепочки пурпурных, голубых и желтых цветов. Под летним солнцем все быстро высыхает, потому что на обширных пространствах почти нет деревьев, а в воздухе — влаги. Пшеница наливается, равнина становится золотой. И среди полей кое-где увидишь белый лошадиный череп на палке — для отпугивания злых духов, вредителей урожая. Там, где «золото» собрано, почва похожа на ржавое железо. Зимой мороз, снег и ледяные ветры выбеливают равнину. Но весной из спрятанных зерен снова проклюнутся ростки, они вырвутся на свободу и осветят степь теплыми и радостными тонами.
