– Хм, – сказала мама, переворачивая страницу. – Ой, я помню это, – добавила она, указывая на статью об изумруде «Федора». И документы. Они оказались аж в Берлине, насколько я помню.
– Посмотри вон там, – сказал дядя Дерек, указывая на страницу ближе к концу альбома.
У него сделалось странное выражение лица. Возможно, потому, что он думает, что я лгу, а возможно, потому, что папа впервые действительно рядом с нами, а дяде Дереку это, конечно, не нравится.
– На что мне смотреть? – спросила мама.
– «Клуб детских праздников «Лунный свет» получил анонимный подарок в пятьсот тысяч фунтов… бла-бла… представитель… бла-бла… нам неизвестно. Откуда они поступили… кто-то оставил деньги на пороге».
Мама нахмурила брови и подняла глаза на дядю Дерека, но тот продолжал перелистывать альбом.
– И вот эта маленькая заметка «…мистер Юстас Голден, герой войны, восьмидесяти девяти лет, теперь может и дальше спокойно жить в своём доме. Анонимный спонсор обеспечил финансовое будущее улицы, выделив средства на необходимые ремонтные работы для всех домов… бла-бла… на пороге наличными».
– Что? – разинула рот Элли.
– А вот здесь… – начал дядя Дерек.
Но мама перебила его.
– «…Счастливые ёжики», заповедник диких животных в Эксмуре, которому грозит закрытие, получил в дар двести пятьдесят тысяч фунтов, что позволило провести реконструкцию и расширить существующие помещения… бла-бла… чемодан на пороге».
– Провалиться мне на этом месте! – воскликнул дядя Дерек, протягивая руку в холодильник за миской нарезанной моркови. – Чемодан! Это же надо!
– Ты хочешь сказать, что отец Скарлет раздавал деньги? – спросила Элли.
Мама кивнула. Сомневаюсь, что она могла открыть рот и не расплакаться, но у дяди Дерека таких проблем не было.
– Именно так оно и было, – ответил он. – Все эти бриллианты, вся эта секретность! Он просто продавал бриллианты и раздавал деньги. Неудивительно, что их никогда не нашли – их просто не было, после того как он… он… – Было видно, что дядя Дерек никак не может заставить себя произнести слово «умер».
– Он не просто раздавал деньги, он отдавал их на благие дела, – сказала Элли, заглядывая в альбом через мамино плечо.
– Именно. Какое благородство! – дядя Дерек покачал головой и сунул в рот морковку. – Таким человеком можно только восхищаться, учитывая, каким ужасным способом он собирал деньги на благотворительность. Я, например, собрал пятьсот фунтов стерлингов на марафонах. Это тяжёлая работа, но по сравнению с этим – просто любительская лига.
Он принялся энергично грызть морковку, и вскоре на его усах повисли крошечные оранжевые кусочки. Но он этого не замечал, потому что задумался.
Я посмотрела на Элли. Подозреваю, что мы обе подумали о шофёре.
– А кто эти люди, которые преследовали его… Ты что-то говорил про банду Куини? Про лондонских гангстеров. Что они ищут?
– Искали, – поправил дядя Дерек. – Ещё как искали. Но сейчас они почти все за решёткой, за исключением самой Куини и её брата. Этих двоих так и не смогли поймать, но именно они охотились за бриллиантами.
– Но бриллиантов больше не существует, – сказала Элли. – Отец Скарлет их продал.
– Да, он их продал, – ответил дядя Дерек. – Именно поэтому Куини и её братец прекратили охотиться за Скарлет и Кэрол.
– Интересно, – тихо произнесла Элли, обращаясь к Гудини. Кот посмотрел на неё и впился когтями в её розовые тапочки.
– Ой! – взвизгнула Элли.
– Что ж, это всё замечательно, – сказала мама. – Я так рада, Скарлет, что тебе вручили этот подарок. Приятно, что о твоём отце осталась хоть какая-то память.
– Хмм, – промычал дядя Дерек. Я была уверена, что он следил за моими глазами, поэтому я поспешила отвести взгляд и посмотрела на альбом.
Он принялся накладывать идеально круглые шарики розового мороженого в такие же розовые вазочки. Мама по-прежнему листала страницы. Я начала счёт: шесть, семь, восемь случаев неожиданных подарков благотворительным организациям. Девять, десять… целый миллион. Похоже, отец раздал многие тысячи фунтов, но наверняка не всё. Не мог же он взять и всё раздать?
Дядя Дерек прав: это жутко трудный способ собирать деньги на благие дела. Не проще ли подавать чай с пирожными или продавать подержанную одежду, вместо того чтобы, рискуя жизнью, проникать в здания, напичканные сигнализацией и камерами видеонаблюдения и охраняемые людьми с автоматами?
Конечно, проще.
Дядя Дерек протянул мне вазочку с мороженым.
Или папе нравился риск?
Или же он хотел, чтобы я тоже делала добрые дела, и поэтому оставил мне инструменты, коробку и альбом? Не для того, чтобы бегать ночами, спасая пингвинов, а для чего-то ещё.
Но, похоже, он не оставил мне никаких бриллиантов. Это, конечно, глупо, но я была слегка разочарована тем, что он продал их все.
Ведь это было бы так здорово!
Затем я подумала о ключе и подсказках: почему он просто не оставил мне альбом или не передал его маме, чтобы она потом отдала его мне. К чему столько лишних хлопот?
Я положила в рот ложку с розовым мороженым и подождала, когда оно заморозит мне язык.
