Двумя влажными пальцами Кингсли проник в Джастина. Парень застонал, и Кингсли улыбнулся. Он раскрыл Джастина — сначала двумя пальцами, потом тремя. За тремя пальцами последовали четыре. Он вставил пробку, чтобы раскрыть его еще больше. Он перевернул парня на бок и снова взял его член в рот. Потом Кингсли расстегнул свои брюки и проник в рот Джастина. Сначала парень немного поперхнулся, но вскоре его горло открылось, и он облизывал и целовал Кингсли с такой же страстью, как и Кингсли сосал и облизывал его. Потерявшись в взаимном удовольствии Кингсли забыл обо всем. Он забыл почему пошел сегодня в «Мёбиус», забыл, что искал там, забыл боль того, что не нашел там. Он отстранился и опустился на колени возле головы Джастина. Мужчина смотрел, как Джастин, закрыв глаза, глубоко засасывает его. Он обещал быть жестким с парнем, но рука с нежностью погладила его по светлым волосам и лицу кончиками пальцев.
— Пожалуйста, — прошептал Джастин.
Без лишних слов Кингсли толкнул его обратно на живот, вытащил пробку и натянул презерватив. Он медленно входил в Джастина, желая насладиться каждой секундой проникновения и окружения его внутренними мышцами. После нескольких толчков, Кингсли был полностью внутри. Он ухватил парня за плечи и изо всех сил толкнулся в него. Он ни о чем не думал, ничего не помнил, но ощущал все. Его толчки были долгими и агрессивными, руки — безжалостными. Джастин под ним стонал, задыхался и умолял о большем.
Кингсли навис над ним и обрушился поцелуями на его спину и плечи. Поцелуи и укусы, укусы и поцелуи. Удовольствие и боль. Боль и удовольствие. Это было то, ради чего он жил, ради чего жили все они. Его кульминация нарастала, и Кингсли не сопротивлялся ей. Прижавшись губами к уху Джастина, он кончил молча, что усилило интенсивность оргазма. Как только спазмы утихли, Кингсли остался внутри него, но только чтобы снять наручники. Он вышел осторожно, и Джастин перекатился на спину.
— Кончи для меня, — приказал Кингсли. — Я хочу посмотреть.
Джастин обхватил себя ладонью и провел ею вверх. Прошло совсем немного времени, прежде чем его собственное семя выстрелило на его обнаженную вздымающуюся грудь. Кингсли снова был тверд от зрелища. Он раскатал новый презерватив, навис над ним и снова проник в него, на этот раз медленнее и осторожнее. Джастин обнял Кингсли за спину, и они поцеловались. Их языки переплетались, и губы встречались, и сейчас в мире все было правильным. Пока Кингсли оставался внутри этого парня, все было в порядке.
Кингсли остановился, чтобы стянуть покрывало, полностью раздеться и уложить Джастина на подушки. Он хотел, чтобы это эротическое забытье продлилось всю ночь.
Они трахались снова, на этот раз медленно. И хотя это пугало его, желание пересилило страх, и Кингсли позволил Джастину проникнуть в него. После, Кингсли выпорол Джастина до полусмерти флоггером и тростью. Он принимал боль как профессионал, как будто был рожден для этого. Когда их потребность и голод друг в друге были полностью утолены, они отправились вместе в душ, Джастин прислонился спиной к стене, а Кингсли прижался губами к его рту, обжигающе горячая вода обрушивалась на них, а пар успокаивал изнывающие от секса тела.
— Ты сделаешь кое-что для меня? — прошептал Джастин в губы Кингсли.
— Что угодно.
Джастин ничего ему не сказал. Ему и не нужно было этого делать. Джастин встал на колени в душе и повернулся спиной к Кингсли. Даже Сорен не был настолько садистом, чтобы облегчиться на Кингсли. Поэтому Кингу было еще приятнее пометить Джастина, пока горячая вода лилась на них обоих.
Кингсли отправил Джастина спать после душа. Он улыбнулся, увидев эту белокурую голову на своей подушке. Впервые Кингсли понял, что прошло пять часов, а он ни разу не подумал о Сэм. Хороший знак.
Кингсли наклонился и поцеловал его в шею. Джастин пошевелился.
— Спасибо, — полусонно ответил Джастин.
— За что? — уточнил Кингсли.
— За то, что вспомнил мое имя.
Кингсли ощутил ком в горле.
— Я бы никогда не забыл его.
— Я не знаю, что делать, — сказал Джастин. — Я имею в виду со своей жизнью.
— Чем ты хочешь заняться?
— Понятия не имею. Никогда больше не возвращаться домой.
— Хочешь работать на меня? — спросил Кингсли.
— Мальчиком на побегушках?
Кингсли рассмеялся.
— Не совсем, — ответил он.
— За извращения платят деньги?
Кингсли улыбнулся ему.
— Ты будешь удивлен.
