— Мне двадцать девять, я мужчина и дышу, — ответил Сорен. — Ты как думаешь?
— Никто не станет тебя осуждать, если ты нарушишь обеты. Никто, кто важен.
— Для меня это важно, — ответил Сорен. — У меня есть причины делать то, что я делаю, и не делать того, чего я не делаю. Причины, которые не имеют ничего общего с церковью или священничеством. И причины, которые также не имеют ничего общего с тобой или Элеонор.
— Я могу позвонить Блейз. Она будет через час. Ты бы этого хотел?
Сначала Сорен не ответил, не сказал ни слова.
— Ты думаешь об этом, не так ли? — спросил Кингсли и знал, что Сорен думал.
— Так и знал, что не стоит дружить с дьяволом.
Кинсли улыбнулся.
— Блейз великолепна в постели. Ты не пожалеешь. Она может делать эту штуку во время минета, когда берет твой…
— Кингсли.
— И вбирает так глубоко, что может лизнуть…
— Кингсли.
— Потрясающе. Подарок от Бога.
— Красный.
— Красный? — повторил Кингсли.
— Я пытался использовать стоп-слово в этой беседе.
Кингсли тихо усмехнулся.
— Тебе понадобится более надежное слово, чем это, mon ami.
— Я бы выбрал слово посильнее. На ум уже пришло несколько более сильных слов.
— Если не хочешь Блейз, могу приехать я, — сказал Кингслию
— Думаю, у тебя и так достаточно любовников, — ответил Сорен.
— Мы говорим не о моих потребностях. Мы говорим о том, что нужно тебе.
— Мне нужно поспать, и кто-то мешает мне это сделать.
Кингсли это не смутило.
— Знаешь, это бы ничего не значило. Ты можешь сделать со мной все, что пожелаешь. Боль. Секс. Еще боль.
Сорен снова замолчал. О чем он думал? Что чувствовал? Соблазнился ли он?
Конечно соблазнился.
— Скажи мне кое-что… как давно это было? — спросил Кингсли в наступившей тишине.
Сорен вздохнул.
— Какой сегодня день?
— Пятница.
— Тогда это было… хм… одиннадцать лет. У тебя?
— Одиннадцать минут. — Скорее час и одиннадцать минут, но к чему детали? — Ты ни с кем не был после меня? Ни разу?
— Ни с кем после тебя, — ответил Сорен.
— А твоя Королева-Девственница?
— Я пообещал ей, — ответил Сорен, раздражение исчезло из его голоса. Но Кингсли все еще слышал боль. — Я пообещал ей, что дам ей все. И намерен сдержать это обещание.
— Ты и мне пообещал, — напомнил ему Кингсли. — Ты сказал, что разделишь ее со мной.
— Еще одно обещание, которое я намерен сдержать. Видит Бог, меня ей будет недостаточно. Но я первый ее получу.
— Почему? — спросил Кингсли, улыбаясь сквозь злобу. — Потому что ты увидел ее первым?
— Потому что я не занимался сексом одиннадцать лет.
— Тогда трахни кого-нибудь другого, — ответил Кингсли, наполовину смеясь, наполовину крича. — Меня оскорбляет, что ты сейчас лежишь в своей постели в полном одиночестве и читаешь эротические рассказы о Руфи.
— Эсфирь.
— Понимаешь, что я должен заниматься сексом больше, чтобы восполнить все годы, которые ты не занимался сексом. Кто-то должен восстановить баланс во Вселенной.
— Вселенная благодарит тебя за твою жертву. А теперь могу я повесить трубку? — спросил Сорен.
— Пока нет. Я подумываю убить Фуллеров — обоих.
— Нет, не подумываешь.
— У меня была такая мысль. Быстрая мучительная смерть. Расплата за то, что заставили Сэм предать меня.
— Никто не заставлял Сэм предавать тебя. Если она и предала тебя, то сделала это по собственной воле и по своим собственным причинам. Ты начал войну с Фуллерами. Они ответили. Теперь ты знаешь, почему я пацифист.
Кингсли крепко зажмурился и пожалел, что не может закрыть уши на слова Сорена. Все это время он был слеп. Он обожал Сэм так сильно, что ни на секунду не подумал о том, что она может отвернуться от него. Теперь он видел ее такой, какая она есть на самом деле, и ему хотелось, как Эдип, ослепить себя.
— Ты не сможешь победить, если не будешь сражаться, — наконец произнес Кингсли.
— Кингсли, скажи мне кое-что. Как началась эта битва?
— Я хотел купить отель «Ренессанс» у Фуллеров.
— Почему?
— Потому что это здание мое. Я понял это сразу, как только увидел.
— Значит, ты борешься за него?
— Конечно. Это то, что ты делаешь, когда чего-то хочешь.
— Ты помнишь историю из Библии, известную как Суд царя Соломона? — спросил Сорен.
— Почему мы не можем заниматься сексом по телефону, как обычные извращенцы? — спросил Кингсли.
— История начинается в первой Книге Царств, глава третья.
— Значит, никакого секса по телефону?
— Бог спросил у Соломона какой величайший дар он бы желал получить. Соломон ответил «мудрость», и Бог одарил его величайшей мудростью. Вскоре после этого он попросил разрешить спор между двумя проститутками, которые живут в одном доме. Обе женщины родили сыновей с разницей в три дня. Один ребенок умер. Второй выжил. Одна мать утверждала, что выживший был ее сыном. Друга мать говорила, что ее сына украли и заменили мертвым ребенком.
— Я и забыл, какая отвратительная книга Ветхий завет.
