— Чего ты боишься? — спросил Кинг.
— Я не… Мы только что познакомились.
— Это не имеет значения. Ничего не имеет значения. Ничего кроме этого.
Без предупреждения Кингсли развернул парня, прислонил сначала грудью к стене, а затем сам прижался грудью к спине блондина, провел рукой по животу и расстегнул его брюки.
— Мы в холле, — прошептал юноша, а вот и он — страх в голосе. Страх, опьяняющий, эротический страх.
— Холл принадлежит мне. И тут я делаю все, что пожелаю.
Кингсли обхватил пальцами эрекцию парня и погладил.
— Нравится? — спросил Кингсли и снова приласкал его. — Ты твердый, значит, нравится.
— Да, — выдохнул он. В его голосе слышалась боль. — Нравится.
— Что тебе нравится? Скажи?
— Твоя рука на мне, на моем члене.
— Чего ты хочешь? Расскажи, чего ты хочешь.
— Я хочу всего, — ответил парень. — Завтра я уезжаю. Это мой единственный шанс.
— Единственный шанс? Ты прекрасное создание, юное, новое… — Кингсли поцеловал парня в шею. Поцелуй превратился в укус. — У тебя будут ещё шансы.
Блондин покачал головой: — Ты не знаешь, каково жить там, где я живу.
— Где ты живешь?
— В Техасе.
Кинг тихо рассмеялся, но ощутил первую волну сочувствия. Он раздавил его своим каблуком, как букашку.
— Хочешь всего? — спросил Кингсли.
— Да. — Парень положил свою ладонь поверх Кингсли, словно нуждался в контакте с мужчиной, который так интимно его касался. — Дай мне то, что я могу увезти с собой домой. И я смогу жить в воспоминаниях.
— Я подарю тебе больше, чем воспоминания.
Кингсли резку укусил парня за шею. Тот закричал от боли, и его каменный член дернулся в руке Кингсли.
Француз не дал парню поправить одежду, схватил его за запястье и потащил по коридору. Когда он купил «Мёбиус», то также купил анфиладу неиспользуемых офисов позади него. И достаточно легко превратил их в спальни. Дюжины тайных встреч происходило в этом коридоре. Кингсли не брал ничего кроме аренды и стоимости ключа. И щедрые чаевые несчастной женщине, стиравшей простыни каждый день.
У непосвященных могла возникнуть проблема в попытке найти выход в этих черных коридорах. Единственное освещение исходило от ламп в комнатах, которые источали бледно-голубое свечение, из-под дверей на тусклый серый ковер. Негромки звуки боли доносились из комнат, мимо которых они проходили. Люди внутри научились сдерживать свои желания, и, даже когда они давали им волю, в коридоре не было слышно ничего, кроме нескольких отчаянных стонов и скрипов пружин кроватей.
— Куда мы идем?
— В ад. Или в мою комнату. Это одно и то же.
Кингсли провел его во второй коридор, ведущий к его личной комнате.
— Что ты собираешься со мной сделать? — спросил парень, когда они приблизились к последней двери.
— Пороть и трахать, — ответил Кинг. — Есть с этим проблемы? Если да, лучше скажи сейчас.
Походка парня стала запинающейся. Кингсли еще раз схватил его и прижал к стене.
— Проблемы? — поинтересовался Кинг. Он поцеловал его шею, оттянул воротник и укусил в грудь.
— Мне понравится? — Парень запустил ладонь под рубашку Кингсли, ища телесного контакта.
— Если тебе не нравится, то и мне тоже, — сказал Кинг, схватив блуждающие руки парня и пригвоздив их позади него. — Я хочу, чтобы ты завтра в зеркале смотрел на свои синяки и кончал от одного их вида. Хочу, чтобы ты видел каждый рубец и вспоминал момент, когда я одаривал тебя ими. Хочу, чтобы ты попробовал нормальный секс с кем-то другим и лежал как бревно, потому что он не причиняет тебе боль, а ты нуждался в ней, чтобы почувствовать себя живым. Сегодня я хочу уничтожить тебя, чтобы каждая последующая ночь казалась пустой тратой твоей жизни. Ты именно этого хочешь?
Блондин прижал бедра к бедрам Кингсли и прохрипел два слова:
— Уничтожь меня.
Кингсли открыл дверь в свою комнату, взял парня за воротник его жакета и толкнул внутрь.
Блондин стоял в центре спальни. Да, спальни. В комнате не было ничего кроме кровати. Кингсли даже не удосужился купить стул. Зачем занимать место на полу? Сама кровать была черной — черные простыни, металлический каркас. Свет из зарешеченного и затертого окна отбрасывал желтые квадраты на простыни и пол.
— Могу я задать странный вопрос? — спросил блондин и повернулся к Кингсли.
— Задавай.
— Не могу распознать твой акцент. Откуда ты?
Кингсли улыбнулся.
— Не из Техаса.
Он схватил парня за горло и заставил опуститься на пол, ударив его один раз, сильно. Достаточно сильно, чтобы блондин ахнул, но недостаточно, чтобы остался след.
— Сопротивляйся, если хочешь, — сказал Кинг, снял с парня жакет и отбросил его в сторону. — Ты проиграешь. Но попытаться можешь.
Юноша уже сопротивлялся, пока Кингсли снимал с него рубашку, обнажая спину.
Кинг взял бамбуковую трость, которую хранил под кроватью.
— Я собираюсь пороть тебя тростью.
— Будет больно?
— Да, адски.
Парень задрожал, но не отказался, поэтому Кингсли принял это за согласие.
