Психиатр, если бы Кингсли подпустил хоть одного к себе, изумился бы его изумительному таланту находить блондина в каждой комнате, в которую бы не заходил. Если бы кто-то прямо сейчас завязал ему глаза, он смог бы с поразительной точностью указать на каждого блондина в радиусе пятидесяти ярдов. Пятеро из них сидели в разных местах стрип-клуба «Мёбиус»: двое у бара (один натуральный блондин, второй панк, осветляющий волосы), один работал вышибалой, еще один исчез в туалете с подозрительной выпуклостью в штанах и еще один юный за тринадцатым столиком в углу. Кингсли заметил юного блондина, когда тот впервые вошел в «Мёбиус» полчаса назад. Он наблюдал за ним, изучал его, читал его. Кинг подошел к нему.
Блондин за тринадцатым столиком сидел один. Он не смотрел на девушек, только на руки, свой бокал и стол.
Кингсли сел напротив и поставил на стол между ними бутылку бурбона. Янтарная жидкость плескалась о стенки. Блондин сначала посмотрел на бурбон, словно гадал откуда он и как сюда попал, затем его глаза поднялись на Кингсли.
— Я задам тебе вопрос, и очень важно, чтобы ты ответил на него правильно. — Кинг постарался как можно сильнее смягчить французский акцент, но не избавился от него полностью. Акцент притягивал к нему внимание, но в таком шумном помещении нужно было говорить как можно четче. — К счастью для тебя, я подскажу правильный ответ, прежде чем задам вопрос. И ответ — двадцать один.
— Двадцать один? — Блондин ответил с каким-то своим акцентом, американским, очевидно, но юноша забрел далеко от дома. — Какой вопрос?
— Сколько тебе лет?
Глаза блондина округлились. В приглушенном свете Кингсли не смог определить их цвет. Он надеялся, что серо-стальной, хотя сегодня не будет придирчивым.
— Двадцать один, — повторил он. — Мне точно двадцать один.
— Блэк-джек, — ответил Кинг с улыбкой на губах. Блондину могло быть двадцать один. Или через два года ему бы исполнилось двадцать один.
— Ты тут работаешь? — спросил парень.
— Я бы не назвал это работой.
— Я могу уйти. Мне стоит уйти. — Блондин начал вставать, но Кингсли постучал по столу.
— Сидеть, — приказал он. И блондин сел. Многообещающий признак того, что он может и будет исполнять приказы. — Расскажи мне кое-что, на этот раз правильного или неправильного ответа не будет.
— Конечно. Что?
— Почему ты здесь?
Он пожал плечами, словно ответ очевиден.
— Сам знаешь. Сиськи. Задницы. Обнаженные девки.
— Ты не смотрел на девушек. Даже на ту, которая приняла твой заказ. Что лично я нахожу интересным, так как она почти голая.
Кингсли сделал еще один глоток бурбона прямо из бутылки. Тот обжег горло до самого желудка. Древесное послевкусие пропитало его рот.
— Сэр, я не знаю, что у вас за проблема с моим присутствием здесь, но я могу…
— Твои родители знают?
— Знают что? Что я здесь?
— Что ты гей.
Блондин снова попытался встать, но Кинг пнул его по ноге под столом, и парень резко рухнул на стул.
— Ты уйдешь, когда я скажу, — приказал Кингсли. — А теперь, любой другой мужчина тут стал бы спорить со мной, если бы я назвал его геем. Но ты пытаешься уйти. Могу только предположить, что ты не стал спорить со мной, потому что это правда.
Блондин сидел молча и не смотрел Кингу в глаза. Красивый мальчик, Кингсли заметил бы его, даже если бы тот и не был блондином. Сильная челюсть, точеный нос, скульптурное лицо, достаточно высокие скулы, придающие ему утонченности, но у него были недоверчивые, осторожные глаза, которые никогда не отдыхали, словно он постоянно ждал нападения. Его волосы были бледной вариацией блонда, скандинавской вариацией. Любимая у Кингсли. Его одежда была создана, чтобы затеряться в толпе — выцветшие джинсы, белая футболка, черный жакет. Но попытка провалилась. Кингсли заметил его сразу же.
— Нет, они не знают, — ответил парень. — Я в городе с отцом, в деловой поездке. Сегодня он с клиентами. Я… я гулял по Гринвич Виллидж прошлой ночью. Встретил парня у входа в клуб. Он рассказал кое-какие сплетни об этом месте.
— Верь ему, — сказал Кингсли.
— Вы не знаете, какие именно слухи я слышал.
— Не важно. — Кингсли сделал еще один глоток бурбона. — Все они правдивы.
— Значит, парень, который владеет этим местом…
— А что насчет него?
— Говорят, он связан с мафией?
— Это стрип-клуб. — Кингсли закатил глаза. — Каждый клуб в городе отмывает деньги для мафии, хотят они того или нет. Наличка вся здесь. Что ты еще слышал?
— Что владелец клуба…
— Да?
— Он убивал людей, чтобы заработать на жизнь.
— Тоже правда. Но если это тебя хоть как-то успокоит, я делал это для правительства. Никогда ради веселья.
Глаза парня широко распахнулись.
— Вы владелец этого места?
— Тебе никогда не становилось скучно, и ты не покупал стрип-клуб?
— Нет…
— В свою защиту скажу, — добавил Кингсли, — он был со скидкой.
Парень прищурился на Кингсли. — Ты действительно хозяин этого места?
— Да. Почему ты не веришь?
— Чтобы иметь клуб, нужно быть богатым. Без обид, но по тебе не скажешь, что у тебя много денег.
