— Кончай, — приказал Сорен Кингсли на ухо. Кингсли кончил жестко, так сильно, что увидел свет, звезды и солнце ночью, и если он не перестанет кончать, то умрет от нескончаемого удовольствия.
Кингсли рухнул не сидение. Он находился на грани сознания, колебался между светом и темнотой. И в этих сумерках мира, между жизнью и смертью, он ощутил, как руки Сорена обнимают его, как губы Сорена ласкают его плечо, как руки Сорена опускают брюки до колен… и затем он ощутил холодные влажные пальцы на себе и внутри себя. Затем Сорен наполнил его, прижимая расслабленное тело Кингсли к своей груди, и бесконечно входя и выходя из него. И затем пошли слова, прекрасные слова, но на датском, и Кингсли понятия не имел, что Сорен говорил ему, только то, что ему нужно было услышать.
Сорен кончил в него, его руки поверх рук Кингсли, их пальцы переплетены так же крепко, как и их тела. Кинсгсли обмяк в руках Сорена, и они остались лежать на полу "Роллс-Ройса", пока оба не вспомнили, как дышать.
Когда все закончилось, и он был слаб, опустошен и слишком уставшим, чтобы двигаться, Сорен помог ему одеться. Кингсли должно быть, угодил ему, потому что Сорен позволил ему свернуться калачиком у его ног и положить голову на колени, и оставаться в таком положении до конца путешествия. Руки Сорена дрожали еще тридцать минут после. Когда Кингсли спросил его, почему, Сорен ответил: — Я не знал, смогу ли остановиться вовремя.
— Ты остановился. Я в порядке. Более чем, — ответил Кинсли, опьяненный счастьем и удовлетворением.
— Я мог убить тебя.
— Убей, если хочешь, — ответил Кингсли, улыбаясь ему. — Я умру счастливым.
Сорен закрыл глаза и положил руку на макушку Кингсли. Это ощущалось как благословение.
— Когда-нибудь я сделаю для тебя кое-что, — выдохнул Кингсли.
— Ты все делаешь для меня. — Сорен запустил пальцы в волосы Кингсли и потянул.
— Я хочу построить для тебя замок.
Сорен усмехнулся, и Кингсли тоже, хотя не понимал, в чем тут шутка.
— Я сыт замками по горло, Кингсли, — ответил Сорен. — Что мне нужно, так это подземелье.
Сэм рассмеялся в объятиях Кингсли.
— Над чем ты смеешься? — спросил он, щелкая ее по носу.
— Так вот откуда все? — спросила Сэм. — Клуб? Твое королевство? Ты строишь для Сорена самое большое подземелье в мире?
— Он это заслужил, — ответил Кингсли. — Его отец был богат, как Бог, и Сорен рисковал навлечь на себя его гнев, рисковал быть отрезанным от наследства, рассказав новой жене за какого монстра та вышла замуж. И ему было наплевать. Я никогда в жизни не встречал никого похожего на него. И надеюсь, никогда не встречу.
Сэм снова рассмеялась и положила руку ему на грудь. Она тяжело выдохнула.
Тяжело?
— Я помню тот день, словно он был вчера. Это должна быть ночь открытия нашего клуба. Тринадцатое ноября — мы успеем вовремя.
Но Сэм, казалось, не была заинтересован в разговоре о клубе прямо сейчас.
— Ты и Сорен трахались на заднем сидении «Роллс-Ройса». — Вздохнула Сэм. — Это самая сексуальная история, которую я когда-либо слышала.
— У меня есть истории и получше, — ответил Кингсли. — Когда-нибудь я тебе их расскажу.
— Они тоже об эротическом удушении, но действие происходит на заднем сидении автомобиля?
— Как бы ты ни назвала, это опасно. Это был последний раз, когда он душил меня. Когда он женился на моей сестре, это положило конец нашим свиданиям. Она не знала о нас. Но сейчас она мертва, и я думал он может приходить сюда… я надеялся, то есть…
— Ты надеялся продолжить с того места, на котором вы остановились?
— Да. Но он влюблен в другую женщину.
— Кого?
— В девушку из его церкви.
— Девушку, ради помощи которой ты подкупил кое-кого?
— Прежде чем ты возненавидишь его еще больше, тебе стоит знать, что он и пальцем не прикоснулся к ней.
— Мне плевать, трогал он ее или нет, если только он не отправит ее в какой-нибудь переориентированный лагерь, если их застукают вместе, как это сделала жена пастора с Фейт.
— Если их застукают, они переедут в Данию, — ответил Кингсли. — Думаю, у него уже есть такой план.
— Ты поедешь с ними?
— Однажды я пытался учить датский. И бросил. Русский проще, если тебе это о чем-то говорит.
— Хорошо, — ответила Сэм. — Тогда тебе лучше остаться здесь, со мной.
Она прижалась бедром к его ноге, и он почувствовал тепло, исходящее от ее тела.
Тепло?
— Должна сказать, мысль о том, как ты играешь с маленькой девочкой и ее единорогом? Так поразительно мило. Мои яичники хотят обнять тебя.
Кингсли рассмеялся.
— Я люблю детей, — ответил он. Не то, чтобы они когда-нибудь у него были. Женщины, как правило, хотят брака и обязательств вместе со своими детьми, чего он не мог никому дать. И все же, надежда оставалась.
— Ты потрясающий. — Сэм провела рукой по его груди и поцеловала в плечо. — Я все еще не могу поверить, что ты ревновал, потому что увидел, как я целуюсь с кем-то, кого ты принял за мужчину. Очаровательно.
— Я убивал людей. Это не очаровательно.
— Очаровательный. И очень красивый, — ответила она, проведя пальцами по его волосам.
— Сэм, ты флиртуешь со мной.
— Разве? Это очень странно для лесбиянок иметь дело с мужчиной.
