Когда мы встретились после моего бегства, Губерт прямо-таки рассыпался в поздравлениях. С Катариной он был любезен даже больше необходимого, ведь она была простой кухаркой, а он – высокопоставленным церковником, и осыпал ее похвалами за побег, устроенный ею вместе с Рисом. Как и все действительно хорошие замыслы, этот оказался довольно простым. В день, когда мы с Хадмаром устроили вылазку на охоту, женщина выдала себя за торговку и принесла вино со специями. Катарина и две ее сообщницы разыграли все великолепно: стреляли глазками и подливали как можно больше хмельного напитка разомлевшим стражам. Мне не составило труда сесть на коня и ускользнуть, добравшись до поляны в ближайшем лесу, где меня ждал Рис с запасными лошадями. Ричард поклялся сделать все возможное, чтобы Гийома не наказали, оставалось лишь довериться ему. Мы с Рисом во весь опор поскакали на север, отрываясь от погони. Катарина присоединилась к нам два дня спустя в условленном месте, откуда мы вместе направились на встречу с Губертом.
По пути на север от Шпейера прелат частенько устраивал мне обстоятельные расспросы. Как вскоре стало ясно, он хотел прежде всего узнать о настроении короля. Губерт беспокоился, что Ричарду предстоит провести еще немало месяцев в плену, до уплаты выкупа.
– Разумеется, король – человек сильный и вроде как не теряет бодрости духа, – сказал мне прелат. – Но ему предстоит серьезное испытание. Близкий спутник вроде тебя лучше знает его.
Я успокаивал епископа, уверенный, что Ричард решил стойко перенести вся тяготы заточения. Я напомнил себе об этом, когда мы спешивались во внутреннем дворе королевского дворца в Винчестере и передавали лошадей слугам. Королева Алиенора беспокоится за сына, думал я. Очень важно, чтобы мой рассказ не стал для нее источником огорчения.
Майордом провел нас по тем самым коридорам, которые я мерил шагами накануне свадьбы государя. Возможно, тем же самым был и майордом, кивнувший мне по-приятельски, но в этом я не был уверен.
Алиенора ждала нас. Несмотря на преклонный возраст – ей уже перевалило за семьдесят, – королева, как всегда, поражала красотой и царственным величием. Сама любезность, она приветствовала нас и с теплой улыбкой попросила подняться с колен.
– Епископ Губерт, рада вас видеть, – сказала государыня.
– Мадам, это воистину приятнейшая встреча.
Он поклонился проворно, как юноша, и вручил королеве письмо от Ричарда.
Ей наверняка отчаянно хотелось прочесть его, но вместо этого она обратилась ко мне:
– Сэр Руфус, годы милостиво обошлись с тобой. Как твое здоровье?
– Все хорошо, мадам, но мне хотелось бы, чтобы перед вами стоял сейчас ваш сын, а не я.
Я охотно остался бы в тюрьме, лишь бы мой король получил свободу.
– Я бы тоже предпочла это, – ответила она, улыбнувшись в знак того, что не желает меня обидеть. – Вот только боюсь, что император Генрих не согласится на такой обмен.
– Вы правы, госпожа, – с грустью согласился я.
– Располагайтесь.
Она указала нам на стулья рядом с сиденьем на подоконнике, которое занимала сама. Повинуясь ее знаку, слуги подали кубки с вином.
Пока мы подкреплялись, Алиенора с безмолвным, но трепетным нетерпением погрузилась в письмо сына. К помощи писцов она не прибегала. Я внимательно наблюдал за ней, но она только дважды сглотнула – единственный намек на волнение.
Меня преследовала мысль о том, как бы она себя повела, если бы узнала о моей связи с ее дочерью. Дьявол подбивал сказать, что Джоанна любит меня всем сердцем, и попросить родительского благословения на наш союз. Но я сдержался. Даже в том невероятном случае, если Алиенора согласится, право распоряжаться судьбой Джоанны принадлежит Ричарду, а тот все уже решил. В груди шевельнулась волна гнева. Джоанну выдадут замуж, как уже было прежде, – казалось нечестным, что ей придется пройти через это снова.
Я вновь обратил взгляд на Алиенору. Обретя прежнюю невозмутимость, она начала расспрашивать Губерта. Тот поведал в подробностях о жалком подобии суда в Шпейере и о блестящем выступлении Ричарда.
– Только тот, у кого в жилах течет лед, госпожа, мог остаться равнодушным, – сказал Губерт.
– Или тот, кому глаза застят сто тысяч марок, – язвительно заметила Алиенора.
– Вот именно, госпожа, – согласился епископ. – Как выяснилось буквально на следующий день, Генрих руководствуется исключительно корыстными соображениями.
– Увы, монеты всегда убедительнее слов, – заметила королева. – Лоншан успел прибыть в Шпейер до вашего отъезда?
– Нет, госпожа.
Губерт выглядел удивленным. Я тоже ничего не знал об этом. Уильям Лоншан преданно служил Ричарду, будучи канцлером, но по причине своего высокомерия имел мало друзей. После нашего отъезда в Святую землю он настроил против себя многих вельмож и прелатов. Когда весть об этом дошла до Ричарда во время пребывания на Сицилии, он послал в Англию архиепископа Вальтера, разрешив ему отстранить Лоншана от должности, если понадобится. Так и случилось. Нелюбимый всеми, Лоншан бежал из Англии, но, как выяснилось, Ричард не утратил доверия к нему.
