В этом смысле, оставленное в далёком прошлом, житие пра-предка прошло куда в более сложных перипетиях. Мало того, что в той многотысячелетней древности решались куда более сложные инженерно-космические задачи. Например, достройки самой Сферы, и даже доработки Большого лазера, ныне, по прихоти Чёрного Короля, ставшего «Всеразрушителем». К тому же, в те давние, присыпанные ржавчиной времена, династия звёздных королей ещё не сократилась количественно до предельно возможного. То есть, до единичного экземпляра, как ныне. Когда даже личные имена для королей утратили смысл. Тогда, тысячелетиями ранее, существовала некая конкуренция династических ветвей. И молодой – сотне-летний не более – Кецакотль эти времена застал. А конкурентная борьба в императорских династиях – ещё та школа жизни. Нынешний правитель был лишён подобного опыта начисто. К тому же, за пра-пращуром Кецакотлем стоял ещё и чрезвычайно полезный в данном случае опыт лично прочувствованной смерти. Что ни говорите, но такое не каждому дано.
Вот и… Через какое-то время, все эти личностные опыты наложились друг на друга, сотворили между собой всяческую интерференцию и выдали результат. Всё-таки, единичный король есть частица или волна? Непрерывное мельтешение фигур и тел неожиданно и скачком обратилось в устойчиво статичную картину, то есть, импульсы наконец преобразовались в массу и эту массу измерили.
На полу оказались два тела. Только одно обрело массу покоя снизу, а другое наверху. Правда, то, что наверху все-таки, хоть и немножечко, походило на волну, ибо дышало. А другое, гравитационно более устойчивое, по случаю большей близости к центру масс, выявило дыхание лишь по случаю поднесения к окровавленным губам удачно сохранившегося осколка большого дворцового зеркала.
Сверху находился пра-пракороль Кецакотль: его тут же отволокли в сторону и допустили к телу робото-санитаров. Ко второму же телу – наоборот – никоим образом никаких кибер-медиков не подпустили. По крайней мере до момента, когда его длинные руки и длиннющие многоколенные ноги команда Говы и К° надёжно не заковала в цепи и кандалы.
И вот теперь можно было вздохнуть спокойно. Ой! Нет-нет!
– Быстрее! Дайте нашатырный спирт! Приведите в чувство нового Солнцеликого! – распорядился предусмотрительный четверорук-философ Гова. – Пусть обеспечит «отбой» подготовки к залпу «Всеразрушителя».
Нашатырь тут же подали, и сосредоточенный Гова поднёс флакончик к разбитому вдрызг носу нового Солнцевсходящества. И когда Его Солнцезаходящество чрезвычайно громко чихнуло, тут уж все в К° поняли, что теперь, наконец-то, можно вздохнуть с настояще-нешуточным облегчением.
– Какой молодец и удалец наш деда Кеца! – сквозь слезы радости произнесла где-то далеко-далеко планетянка Кассандра, потому как наблюдала весь процесс переназначения повелителя Сферы через шпионскую аппаратуру четверорука Хватки.
– Десять тысяч? – спросил вслух самого себя, да и всех окружающих заодно, четверорукий инженер Хватка. – Маловато будет. Несерьёзно, – ответил он сам себе, ну и всем окружающим одновременно. – Сто тысяч?
– Сто миллионов тысяч! – выкрикнул Тимурка, поскольку все молчали.
– Как-то уж чрезмерно, – не слишком уверенно произнёс четверорук. – Может всё-таки, миллион? – спросил он и вновь повторил, взвешивая на языке: – Миллион! Звучит ничего и даже как-то окончательно-бесповоротно.
– В тоже время с надеждой, – тоже не с полной уверенностью, робко высказалась Кассандра.
– Вот и решено! – констатировал четверорук. – Ставим на миллион. Миллион лет – неплохо так для предотвращения рецидива. Тем более выведем орбиту на тёмную сторону Сферы – ближе к Засферию. Пущай полетает там, в одиночестве и темноте.
– Авось перевоспитается, в холоде Космоса, – без серьёзной убедительности в голосе проговорил четверорукий философ Гова. – Ты воспитательные сны обещал присовокупить? – обратился он к собрату по племени.
– А-то! – хмыкнул инженер, то есть, уже главный, Генеральный и вообще покуда единственный дворцовый инженер. – Всё как положено. Вот, вставляю кассетку с платиновой пластиной – дабы не ржавела, и таймер титановый, механический. Каждую тысячу лет, оздоровительный, наставительный, воспитательно-уважительный, ну и всё такое, сон. Огурчиком пробудится у нас через миллион-то лет. Воспитанным и…
– И добрым! – выкрикнула Софийка и сама раскраснелась, смутившись своей смелости.
– Вот именно! – одобрил Гова и потрепал Софии кучеряшки.
– Так-с, – подвёл итог очередного процесса инженер-четверорук. – Датчик выставил… Батарею проверил… Ну всё. Запаиваем.
– Давай! – подбодрил философ Гова.
– Глаза прикройте, – посоветовал Хватка и прикрыл лицо сварочной маской – благо рук у него было целых четыре и при сварочных работах ещё одна могла заваривать, а две другие придерживать что надо.
Все прищурились, кое-кто отвернулся, а девочки даже отступили на пару шагов назад – так, на всякий пожарный.
Хватка начал внимательно и неторопливо заваривать саркофаг.
– Твой, деда Кеца? – спросила София, дабы убедиться точно.