– Ага, планетянка Софа. Единственную свою собственную вещь жертвую, – кивнул пра-пракороль, точнее, ныне уже настоящий, без шуток-прибауток, король. – Ну, восемь тысяч лет мне послужила, теперь путь подержится ещё миллион. А что? Атомы вроде за такое время не распадутся, правильно?
– Не, не распадутся, – уверил философ Гова. – ещё миллиардиков сто выдержат, а там поглядим.
– Думаешь, мы досмотрим процесс? – несколько удивился новый властитель.
– Ну, не мы, допустим, – пожал двойными плечами Гова. – Но кто-то обязательно. Причём кто-то поразумнее и поразвитее нас.
– Миллиардиков сто! – хмыкнул Кецакотль. – Надо же. Будете у меня, товарищ Гова главным и Генеральным по философии в совете. Как вам предложение?
– Пойдёт! – покосился четверорук на императора прикрываясь большой красной ладонью от фиолетового свечения сварки. Одной из нижних рук он прикрывал лицо Тимурки.
– Вот и договорились, – удовлетворённо подвёл итог отныне Верховный правитель Внешней и Внутренней Сфер.
Вообще-то Верховный правитель выглядел не очень. Под глазами наличествовали посеребрённые присыпками синяки, один глаз распух так, что его даже не требовалось прикрывать от сварки, левая рука была на перевязи, на правой были два пальца в бинтах, а сама правая упиралась в палочку – новый король покуда хромал на обе ноги, то есть на два коленца из четырех возможных. Королевская корона досталась ему совершенно по-честному – в настоящем ближнем бою.
Потом все сопроводили, а кое-кто и помог перевезти запаянный саркофаг в готовую к старту королевскую «Царьдельку». Космическую яхту собирались запустить в автоматическом режиме здесь, во внутреннем Космосе, а уже затем, так же автоматически, протолкнуть сквозь шлюз в Космос уже внешний, и там вывести на дальнюю эллиптическую орбиту вокруг Сферы Мира. Именно там, в темноте и мраке Большого Космоса, «Царьделька» и должна будет хранить замороженный сон Чёрного властелина в ближайший миллион лет. А там, кто-нибудь и когда-нибудь посмотрит и решит, что с ним делать дальше. Вдруг и правда перевоспитается.
У всех должен быть свой шанс. К тому же, вера в хорошее никогда не угасает. Даже в Большом Космосе.
Пра-пра-император и Тимурка освоили новую игру. Теперь, поскольку главное дело – спасение планеты Земля – прошло без сучка без задоринки ученица 6-го «Б» тётя Кассандра им нисколько не мешала. Они могли играть весь день напролёт, не отвлекаясь на всякую всячину. Вообще-то игра была не то чтобы новая. Игра была стара как мир. Шахматы. Кто из игроков кого научил, можно было только гадать. Неужели Тимурка? Кассандра сама умела играть лишь чуть-чуть, и как-то не была уверена, что Тимур знает, как и какая фигура ходит. Тем более какой-нибудь конь. Попробуй высчитай эту букву «Г» его скачков по доске.
С другой стороны, может ли такое быть, что в совсем другой звёздной системе – то есть, по сути, в системе звезды Золотой, ещё до её превращения в странствующий по галактике искусственный космический аппарат – может зародиться совершенно такая же как на Земле настольная игра? Или шахматы настолько универсальная система, что их появление в любой планетарной цивилизации предопределено законами природы?
За время проживания на Сфере Мира Кассандра весьма серьёзно расширила свой кругозор. Например, ныне она была уверена, что шахматы в земном виде точно не смогли бы изобрести какие-нибудь разумные рыбы. Просто в силу того, что они перемещаются в трех измерения: в длину, в ширину и в высоту. Шахматная доска, привязывающая фигуры всего лишь к двум измерениям, стала бы для них весьма скучным объектом для игры. Совершенно не соответствующим потребным для игры интеллектуальным усилиям. Тоже самое, скорее всего, случилось бы и с птицами. Лишь наземных разумных животных могли бы заинтересовать шахматы. Ведь не даром в шахматах встречаются слоны и даже прыгающие через препятствия кони? Совершено недаром.
В общем, абсолютно неясно откуда ныне и отныне в замкнутости Сфере Мира объявились шахматы. Но совершенно точно известно, что последние недели шахматы стали единственной страстью новоиспечённого звёздного короля, то есть, вновь назначенного супер-старого императора, и его молодого оппонента. Играли они день напролёт. В основном в своём двойном одиночестве, но иногда при весьма большом скоплении народу.
И дело даже не в том, что время от времени, поглядеть на их турнир, подтягивался Хватка, Гова или кто-то ещё из четвероруков, в том числе члены Совета Племени. Самым частым наблюдателем, а теперь уже и советчиком являлась София. Чаще всего, в силу родственных связей, она болела за Тимурку, но иногда, для равновесия и из уважения к старшим, а тем более очень уж старшим, болела и за деду Кецакотля. Чему тот втайне радовался, ибо всё ещё чувствовал себя в новом времени не совсем уютно.