В это утро Бная бен-Иояда не только не придумывал поручений, чтобы заставить Героев двигаться, а наоборот, приказал им не отлучаться, лежать и наблюдать за дорогой, выводящей из долины Великанов на плато. Было у него предчувствие, что филистимляне вот-вот появятся. Он сел, выпятил нижнюю губу и сильно дунул, чтобы стряхнуть проклятую пыль с ресниц. Протерев глаза, Бная собрался выйти из пещеры и осмотреть окрестности, он уже поднялся, когда раздался свист флейты и барабанная дробь, которые всегда сопровождали тяжёлую пехоту басилевса на поле боя.
– Филистимляне!
Герои задрали пыльные бороды и уставились в отверстие пещеры.
По узкому руслу пересохшего ручья в долину Источников медленно спускались шеренги крепких, выносливых, умащённых бальзамом ног, выученных в каждодневных упражнениях длинным оленьим прыжком переносить своего хозяина со всеми его доспехами и оружием через овраги и ручьи, ног, неприкрытых ничем, только у подошвы и икр перетянутых ремнями сандалий, ног, приученных догонять зайцев на охоте и врагов после короткой схватки, ног – упоров для лука и копья, ног, совсем не похожих на кривые, как стволы олив, крестьянские ноги. Ряды чужих ног мерно шагали перед затаившимися в пещере иврим. Наверное, если бы Бнаю и его Героев можно было бы отличить от мелового свода, ноги, не останавливаясь, ткнули бы в них копьём и даже не поинтересовались бы, убит ли дикарь или он ещё жив и корчится в пещере, зажав руками рану.
Высокие красивые воины в покрытых чеканкой шлемах с пушистыми султанами под барабаны и флейты ровными шеренгами приближались к армии Давида. Филистимляне в первом ряду держали в левой руке древко с собачьим хвостом, гривой быка или черепом саблезубой акулы на вершине. Медные доспехи были надраены морским песком до сияния. Первый ряд филистимской колонны приближался, готовый пройти через всё, что не успеет исчезнуть с его пути.
Половина тяжёлой пехоты уже миновала пещеру, откуда, разинув рты смотрели на неё тридцать Героев, когда Бная вдруг узнал филистимского командира, которому передал обоз с отбитой у амалекитян добычей. Принимая дань, филистимлянин брезгливо ощупывал каждый предмет, морщил нос и ворчал, что всё это уже есть в сокровищнице басилевса. Миролюбивый Бная терпел и не спорил. Потом филистимлянин выдал ему написанный тушью на белом камешке список полученной дани, с чем иудей и отбыл к себе в Циклаг. Там Авигаил, жена Давида, перевела ему список, и оказалось, что перечислена только половина сданных вещей. «Вор! Я его найду и убью!» – долго не мог успокоиться Бная и всё время мечтал встретить филистимлянина и посчитаться с ним.
Позабыв приказ Авишая бен-Цруи подождать подкрепления, Бная выскочил из пещеры, прыгнул на филистимского командира, ударил его босой пяткой в спину, вырвал из руки копьё и переломил об его голову. Сияющий позолотой шлем с пучком алых перьев на макушке отлетел и покатился в пыль. Тело филистимлянина осело, он повалился на колени и так и остался с опущенной на грудь головой.
Рядом с Бнаей крушили растерявшихся иноземцев Герои. Кузнец Иоэль, страшный, как рассвирепевшая медведица, подхватил с земли железный щит филистимского командира и крутился с ним, снося всё подряд. Из-за большой плотности строя филистимляне не могли использовать ни копья, ни луки и только старались сохранить колонну. Иоэль отбросил железный щит и взялся за свой молот. Несколько филистимлян, мешая друг другу, прыгали вокруг кузнеца с мечами, а он, ревя и ухая, пробивался туда, где рубились его товарищи. Филистимляне в последних рядах колонны недоумевали, почему остановился строй, чья сила в том и была, что он никогда не останавливался.
Стоявшие в первой шеренге король Давид, Иоав бен-Цруя и остальные командиры догадались, что в глубине филистимского войска что-то случилось. Сбились с такта и переминались с ноги на ногу флейтисты, топтались на месте, оглядываясь, высокие воины, нёсшие вымпелы.
Давид выхватил меч и поднял его над головой. Иоав бен-Цруя трижды протрубил в шофар. Земля застонала от топота тысяч босых ног.
Авишай бен-Цруя и Элиэзер бен-Додо вывели свои отряды из-под скалы и обрушили их на левый фланг филистимской пехоты. Они видели, как рубятся в середине колонны Бная бен-Иояда и его бойцы, и кричали им, что идут на помощь.
Правитель Ашдода наблюдал за боем со спины мула. Он отнёсся к внезапному нападению сидевших в засаде иврим спокойно: с этим отрядом справиться не трудно. Правда, сражение уже пошло не так, как было задумано. Иврим, проникшие в ряды тяжёлой пехоты, оказались неплохими бойцами – наверное, это и были их знаменитые Герои. Они не старались пробить бронзовыми мечами железные доспехи врагов, а ударами палиц, а то и просто кулаками опрокидывали неповоротливых пехотинцев на землю и втыкали им ножи в открывшееся горло. Сами же они потерь не несли.
