Давид выглядел уверенным и бодрым, будто проспал всю эту ночь. После жертвоприношения он, было, направился в свою палатку, чтобы облачиться в доспехи, но среди солдат начался ропот. Давид вернулся. Ира бен-Икеш сказал:
Иоав бен-Цруя, чей голос слышен был даже на берегу ручья Ябок, обратился к войску.
– Сегодня мы снимем платки. Все иврим, верные Давиду, будут с непокрытыми головами.
Он обернулся к солдату, стоявшему ближе всех.
– Как ты будешь отличать своих?
– По открытому лицу, – ответил тот.
– Правильно. И повторяю: подбирать и оказывать помощь всем раненым. Они не враги, а наши братья-иврим. Красавчик, Амаса и изменник-Ахитофель обманули их, но Бог ещё образумит этих людей.
В этот момент – я запомнил – раздался голос Давида: «Я прошу всех, ради меня, сохранить Авшалома!»
«Авшалома…» – докатилось до последнего ряда.
И сразу заговорил Авишай бен-Цруя, его тоже было хорошо слышно.
– Сейчас Кимам – сын Барзилая повторит ещё раз, где какая тропа, чтобы, не дай Бог, вы не попали в ловушку. Все слышали, какие хитрости придумал Барух из Гата? Кто не знаком с ними, пусть подойдёт к Баруху и расспросит. Узнать его не трудно: он ещё лысее меня.
По рядам солдат прокатился смех.
– А лучше всего, – продолжал Авишай, – если каждый заляжет за кустом или камнем, сложит рядом стрелы и будет стрелять. Но только по белым платкам!
Я закончил обход своего участка и стоял рядом с Давидом, провожавшим армию в лес Эфраима. Знакомые, привычные лица, не хватало духу представить, что кого-то из них видишь живым в последний раз. Солдаты разговаривали между собой и что-то кричали королю. Вот прошёл совсем близко отряд Героев. Ионадав, племянник Давида, сказал кузнецу Иоэлю:
– У меня предчувствие, что никакого боя не будет. Не поднимут они меч на братьев своих.
Кузнец обтёр потное лицо и буркнул: «Аминь!»
***
Разведчики Амасы рассказывали про удивительный лес Эфраима. После пыльных бурь Восьмого месяца даже по берегам ручья Ябок невыжженным оставался только дикий терновник. Но в выветренных расселинах гор Эфраима влага сохранялась, поэтому лес там бурно разросся и отчасти даже залечил раны прошлогоднего пожара. Густые заросли акации и ракитника стояли зелёными и свежими, среди травы и кустарника возвышались старые дубы, а у фисташковых деревьев была такая просторная крона, её так плотно перевивали папоротники и вьюны, что всадник мог проехать по лесу Эфраима только очень медленно и почти лёжа на спине мула.
– Армия же не на мулах будет перебираться через Ябок! – раздражённо перебил разведчиков Амаса. – Лес меня не интересует. Я спрашиваю, в какую сторону по утрам дует ветер с гор?
– От леса к Маханаиму.
– Вот это хорошо! – обрадовался командующий нового короля и перестал прислушиваться к рассказу разведчиков.
Те с удивлением описывали густоту и бескрайность леса, они наверняка заблудились бы, не встреться им местный охотник. Этот гильадец подкарауливал в кустах зайцев, которые приходят на рассвете слизывать с кустов росу. Он-то и вывел разведчиков обратно к северным склонам.
– Лучше бы выведали у него кратчайший путь через лес, – проворчал Амаса.
У него созрел свой замысел предстоящего сражения, который должен был привести к быстрой победе над армией короля Давида. Во время Заиорданского похода пленный арамейский командир научил Амасу новому способу ведения войны: безжалостной атаке многими дротиками.
Пока шли по равнине, было ещё прохладно, но к началу подъёма солнце успело накалить камни, покрывавшие засохшую землю на склоне горы. Потные солдаты ворчали, что руки у них заняты дротиками и при подъёме им нечем ухватиться за куст. Амаса повторял командирам, что для успеха сражения они не должны задерживаться в лесу Эфраима, а должны поскорее перейти его, спуститься в долину Гадитов и разбить там стан.
– Скорее! – кричал он.– Почему отстаёте?
