По мере того как река сужалась, течение становилось все более быстрым. Повернув к берегу и нащупав дно, я направился к отмели и, когда вода стала доходить только до пояса, всмотрелся в ночную темноту. Увидев качающуюся на волнах голову, я поспешил туда и вытащил на берег судомойку. Бедная женщина совсем обессилела; еще немного — и она пошла бы ко дну. Служанка сказала, что пыталась помочь лакею, но тот, вскрикнув, вдруг начал барахтаться и скрылся под водой, и больше она его не видела. С трудом выбравшись на берег, судомойка рухнула на гальку. Затем подплыли Карьян и Свальбард. Они больше никого не видели.
Услышав всплески и слабые призывы о помощи, я поплыл на звуки.
— Помогите! Помогите!
Это была Маран. Вода накрывала ее с головой, но мне в том месте она не доходила до подбородка. Маран держала обмякшую Амиэль.
— Хвала Танису, — задыхаясь, выдавил я. Ко мне уже спешили Карьян и Свальбард.
Я поискал взглядом второго улана, но никого не увидел. Не знаю, погиб он вместе со своим товарищем или утонул.
Взяв Амиэль на руки, я побрел к берегу следом за своей женой.
— Осторожнее, — сказала Маран. — С ней что-то случилось.
Я обхватил Амиэль рукой, и она сдавленно вскрикнула от боли. Мои пальцы нащупали у нее справа в груди сломанный наконечник стрелы. Мы вынесли Амиэль на берег и уложили в кусты, на покрытую густым слоем мха землю. Расстегнув рубашку, я даже в тусклых сумерках увидел рану с торчащим обломком, из которой медленно сочилась кровь.
— Дамастес, — прошептала Амиэль, — мне больно.
— Все будет хорошо, — постарался я успокоить ее.
— Дамастес, я не хочу умирать.
— Ты будешь жить.
Однако в моем голосе не было уверенности.
— Я не хочу, чтобы мой ребенок умер. Пожалуйста, помоги мне.
— Сэр, я сейчас же тронусь в путь, — предложил Свальбард. — Если повезет, я доберусь до границы ваших земель за два дня. И вернусь с подмогой. А вы двигайтесь не спеша, в основном ночью, и все будет в порядке.
Ничего лучше я предложить все равно не мог.
— Будьте осторожны, сэр, — продолжал он. — Берегите себя.
Впервые за много лет, что я знал Свальбарда, я слышал от него такие слова. Затем, не теряя времени, он скрылся в темноте.
— Амиэль, — прошептала Маран, — я вспомнила, здесь неподалеку живет одна колдунья. В одной из окрестных деревень. Уверена, она не присоединится к этим ублюдкам. Как только рассветет, я пойду за ней.
— Хорошо, — одобрительно произнес я. — Тебя будет сопровождать Карьян.
— А я останусь с несчастной госпожой, — заверила Маран судомойка. — Мы с господином трибуном позаботимся о ней.
У Амиэль задрожали губы.
— Все в порядке, — едва слышно промолвила она. — Я чувствую, что все хотят мне помочь. Теперь я знаю, что не умру. И мой ребенок тоже будет жить, правда, Дамастес?
— Конечно.
— Хорошо, — снова прошептала Амиэль.
Она уронила руку, и я стиснул ее.
— Маран, возьми меня за другую руку, — прошептала Амиэль. Моя жена опустилась на колени рядом с раненой с другой стороны. — Я вас люблю, продолжала Амиэль. — Люблю вас обоих.
— И я тебя люблю, — прошептал я. Маран эхом повторила за мной эти слова.
— А сейчас, наверное, мне лучше поспать, — сказала Амиэль. — Когда я проснусь, надеюсь, колдунья уже будет здесь, и она сделает так, чтобы мне не было больно.
Она закрыла глаза.
Маран начала беззвучно плакать.
— Ну почему проклятые боги допускают такое? — с жаром прошептала она.
Я беспомощно покачал головой: у меня не было ответа на этот вопрос.
Графиня Амиэль Кальведон скончалась за час до рассвета, больше не приходя в сознание.
Языки пламени с ревом взлетали высоко к небу, затянутому мечущимися тучами, заключая в свои объятия бренные останки Амиэль. Рядом трещал второй погребальный костер, расправляясь с тем немногим, что осталось от тела Праэна.
На площадке стояли триста солдат, в боевых доспехах, с оружием наготове. Свальбарду повезло: недалеко от реки он наткнулся на военный патруль. Тотчас же были отправлены гонцы за основными силами. Дождавшись подкрепления, отряд двинулся по дороге вдоль реки и через полтора дня встретился с нами.
Мы возвратились в Ирригон, и солдаты тщательно прочесали окрестности замка. Всех пленных согнали в наспех обнесенный изгородью загон; каждый день приводили все новых и новых. Мне было на них наплевать, я с радостью освободил бы их всех до одного, осыпав каждого золотом, если бы это вернуло нам Амиэль.
Мы с Маран стояли у догорающих погребальных костров. У нас за спиной дымились развалины Ирригона.
— Все кончено, — прошептала моя жена.
— Что? — спросил я.
— Дамастес а'Симабу, — ее голос прозвучал решительно, не дрогнув. — Объявляю, что отныне между нами все кончено. Того, что было, больше нет и никогда не будет.
— Все кончено, — через некоторое время еще раз прошептала она.
