Говорили, что раньше воины Демонаи, расправившись с очередным чародеем, заплетали себе по новой косе. Многие из них и сейчас делали такие прически и украшали их бусинами.
Некоторые считали, что для вступления в их ряды нужно, как и прежде, убить чародея и взять его амулет.
«Как и в любой банде. Ты должен показать, чего ты стоишь, прежде чем тебя примут», – думал Алистер.
Воины ездили на лучших скакунах и пользовались самым мощным, наделенным силой, оружием, которое изготавливалось в племени. На шеях они носили символ Демонаи – глаз, из которого извергалось пламя. Ходили слухи, что они парят над землей и не оставляют следов. Хан видел, как Птаха сидела с ними у костра, угощалась из их котла и восторгалась их рассказами. В кои-то веки ей было практически нечего сказать самой.
Парень ревновал. Это даже мягко сказано. Боль пронзала все тело. По правде говоря, он чувствовал себя покинутым. Представители городской знати в день Именования отмечали совершеннолетие и достижение брачного возраста. Многие получали и наследство. Чародеям выдавали амулеты и отправляли в академию Оденского брода постигать запредельное искусство, которое являлось их истинным призванием.
В племенах же церемония Именования делала юных горцев полноценными членами общины, они начинали по-настоящему трудиться и посещали храмы, и с этих пор начинался период ухаживаний.
Хан не относился ни к тем, ни к другим. Его шестнадцатый день рождения минул несколько месяцев назад и остался в прошлом. Мать, правда, принесла медовый пирог из пекарни на углу и напомнила сыну, что ему надо найти нормальную работу. И никакой церемонии, отмечавшей превращение Хана из литлинга во взрослого. Он просто тихо пересек возрастной рубеж, как и любое не наделенное никакой значимостью существо.
Несмотря на то, что Хан испытывал зависть, Танцующий с Огнем казался более несчастным. Может, у друга возникли трудности с выбором призвания? Вдруг Ива заставляет его стать тем, кем он быть не хочет?
Как-то раз, когда парни выбрались порыбачить, Хан попытался поговорить с приятелем. Хотя бы кто-то захотел половить с ним рыбу. На самом деле Танцующему не терпелось убраться подальше от поселения. Ради этого он бы согласился на что угодно.
– Итак, – начал Алистер и поводил заброшенной удочкой с наживкой, чтобы привлечь рыбу. – Слушай, Любопытная Птаха не общается со мной. И ходит с гордо поднятой головой.
Танцующий с Огнем ухмыльнулся.
– Она поговорит с тобой, не переживай. После церемонии, – юноша тоже забросил удочку в воду, улегся на берег реки и зажмурился. Его глазные впадины напоминали огромные синяки на непривычно бледном лице.
– Если… если мне нужно было бы выбирать, я бы не смог определиться, кем я хочу стать, – Хану казалось, что он говорит невероятно громко на фоне молчаливого друга. – У меня уже была куча призваний.
– Работа – никакое не призвание, – пробормотал Танцующий. – Поверь мне.
– А в чем разница? – поинтересовался Алистер, воодушевленный ответом.
– Призвание – не слой краски, который можно взять и нанести. Или сменить, когда тебе захочется. Призвание – то, что уже есть в тебе. И у тебя нет выбора. Если ты примешься за другое занятие – тебя ждет неудача, – последнее было сказано с невероятной горечью.
Хан кивнул. Иногда он думал, что никогда не сбежит от своей прошлой жизни главаря банды Тряпичного рынка. Если ты хорош в чем-то, если создал себе репутацию, это приклеивается к тебе и преследует до конца дней.
Парень покрутил серебряные браслеты на запястьях. Они как будто символизировали ограниченность его выбора. Если бы только он избавился от них, возможно, он бы мог стать кем-то другим. По крайней мере, он бы уже не был настолько узнаваем.
– Думаю, очень важно – понять, что у тебя есть именно твое дело, – произнес Хан. – Что бы ты решил, будь у тебя выбор?
Танцующий с Огнем открыл глаза и сощурился от солнечных лучей, проникающих сквозь листву деревьев.
– Ну… мне бы понравилось быть подмастерьем мастера золотых дел из Демонаи. Вроде Елены. Я бы хотел научиться делать украшения, амулеты и предметы, наделенные силой.
На ярмарках горец всегда изучал прилавки с изделиями из золота и серебра.
– А ты ее спрашивал? – поинтересовался Хан.
Друг смежил веки.
– Она не возьмет меня.
Странно. Елена знала Танцующего и понимала, что юноша будет усердно и честно трудиться.
– А можно менять призвание? Или вы ограничены в выборе? И обязаны заниматься чем-то одним всю жизнь?
– По-разному, – ответил горец. – У некоторых из нас нет выбора совсем, – он прижал ладони к щекам. Затем резко встал и побрел в лес. Удочка так и осталась в воде.
Спустя неделю после прибытия в Марисские Сосны Хан решил навестить Люциуса Фроусли. Юноша должен был сообщить старику, что уже не сможет доставлять его товар в Феллсмарч. Алистер надеялся, что у Люциуса найдется для него работенка, не требующая похода в город, но понимал, что это маловероятно.
Парень спустился по дороге, ведущей в Феллсмарч, после чего свернул на тропу – к лачуге отшельника.
