Амон повиновался и ощутил слабый укол лезвия. Изумленный парень наблюдал, как его кровь капала в пустую чашу, образуя маленькую лужицу на дне. Джемсон поднял хрустальный фиал и произнес над ним несколько фраз на языке племени. Амону удалось разобрать лишь «Раиса ана’Марианна» и «Ханалея». Откупорив флакон, служитель вылил несколько капель в чашу, поднял сосуд и, совершая круговые движения, взболтал его содержимое, читая длинное заклинание.
Амон глазел на густую смесь, и новые мысли не давали ему покоя. Он прижал руку к боку, чтобы остановить кровотечение, и почувствовал, как горячие капли потекли по коже.
Джемсон водрузил каменную чашу на стол, опустил в нее кубок и зачерпнул смесь. Подняв кубок, с наружных стенок которого стекали алые капли, служитель заговорил на языке Долины:
– Амон Бирн, из династии Бирнов, блюстителей династии Ханалеи, отныне ты будешь связан с династией королев, а в особенности с Раисой ана’Марианной, наследной принцессой Фелла. Поклянись, что отныне ее кровь – твоя кровь и ты будешь защищать ее и ее род, пока смерть не заберет тебя!
– Клянусь, – голос юноши прогремел в тихой часовне.
– Выпей это в знак согласия.
Амон взял кубок и поднес его к губам, готовясь ощутить солоноватый привкус. К удивлению парня, жидкость оказалась сладкой, как летнее вино. Он был настолько поражен, что едва не подавился. К счастью, этого не произошло. Опустошив кубок, Бирн протянул его Джемсону.
Действие было моментальным и мощным. Амона будто ударили по голове мечом плашмя. Он рухнул на колени: чувства нахлынули и переполнили капрала. Юноша пропускал сквозь себя мысли всех людей, которые думали о наследной принцессе, и все ситуации, которые могли повлиять на будущее Раисы.
Пробило четыре часа утра, но Мика Байяр мучился от бессонницы и смотрел в окно на окрестные горы. Он грезил о Раисе. Пекари замка Феллсмарча затолкали в печь противень с пирогами, размышляя о дне Именования принцессы и о том, оценит ли она их старания. Аверил Демонаи собирался покинуть город, переживая о дочери. Разум королевы Марианны был затуманен целительным снадобьем, однако она беспокойно ворочалась, тревожась о том, что Раиса становится взрослой.
– Старайся не думать, – сказал Эдон Бирн. – Это нормально для начала. Позже ты привыкнешь.
Амон сжал череп ладонями, стараясь прогнать ненужные видения и сосредотачиваясь на покоях в башне, которые находились в нескольких милях отсюда, и где под светом звезд спала Раиса. Ее сон тоже не был крепок. Амон был изумлен, поскольку губы принцессы шептали имя капрала.
– Пора, – вымолвил служитель и вместе с Эдоном Бирном помог Амону подняться на ноги.
Джемсон шел впереди и нес чашу, а Бирны следовали позади.
Теперь они находились в храмовом саду. Белые бутоны ночных цветов привлекли внимание парня, он наслаждался их одурманивающим ароматом.
– Амон Бирн, мы связали тебя с костями правительниц, погребенных в земле Фелла. Отныне ты связан с ней так же, как и с династией Серых Волков. Ты будешь защищать ее, поскольку это – королевские края. Ты можешь покинуть Фелл, но он навсегда останется твоим домом.
Джемсон окропил кровью землю.
Амон словно пускал корни глубоко в почву, доходя до грунтовых вод. Он ощутил вкус реки Дирн и дыхание горы Ханалея.
Амон, словно пребывая во сне, почувствовал, как служитель взял его руку и надел перстень с изображением волка на безымянный палец правой руки юноши. Он идеально подошел по размеру.
Отец обнял Амона, а Джемсон улыбнулся и произнес:
– Дело сделано.
Несмотря на то что Птаха по-прежнему проводила большую часть времени в обществе воинов Демонаи, ей удавалось чаще встречаться с Ханом – в пещере, в укрытии у Призрачного озера или на берегу ручья Старая Леди. Пару раз они виделись даже в хижине Люциуса, если Алистер точно знал, что старик будет рыбачить.
Юноша не мог толком объяснить, почему они начали скрываться от других. Вероятно, хотели избежать конфликтов. А может, они берегли свою связь, как нежный цветок, который лучше растить в укрытии, чтобы его никто не затоптал.
Или таким образом срабатывал инстинкт самосохранения. Благодаря девушке Хан меньше чувствовал себя чужим: ведь она не отвергала общение с ним.
И он бы хотел, чтобы Птаха не покидала Марисские Сосны. Если бы она осталась, то, наверное, Алистер смог бы влиться в жизнь горцев и даже принять предложение Ивы обучаться целительству.
По мере того, как приближалось то самое время, когда девушка должна была отправиться в поселение Демонаи, а Танцующий с Огнем – в Оденский брод, Хан все сильнее ощущал, что сидит на песчаной отмели реки событий, а вода стремительно проносится мимо него и устремляется вдаль. Совсем скоро он останется один-одинешенек, а его друзья двинутся навстречу приключениям.
