Парень подумывал о том, чтобы отправиться в Демонаи вместе с Птахой. Он еще никогда не бывал в западных поселениях Призрачных гор и никого оттуда не знал, за исключением нескольких торговцев. В принципе, он являлся здесь чужаком: так почему бы ему не взглянуть на другие земли и не использовать этот шанс?
Если он отправится с Птахой и воинами Демонаи, то, пожалуй, сможет стать помощником торговца. Он будет странствовать по поселениям и сможет иногда видеться с девушкой.
Но Алистер знал, что сперва нужно спросить разрешения у Ивы.
Однажды утром он подошел к женщине, когда она помешивала снадобье, которое варилось в котле в общей комнате дома старейшины.
– Одинокий Охотник, подай мне голубую чашу, – попросила Ива, указывая на полки.
Она никому не позволяла бездельничать, когда работала сама.
Парень протянул чашу Иве, а та высыпала ее содержимое, смахивающее на куски желтой извести, в ступку и принялась измельчать частички в сверкающий порошок.
– Я тут подумал о том, что мог бы отправиться в Демонаи, – произнес Хан, присаживаясь на корточки.
Женщина ничего не ответила, только пересыпала желтый порошок в чашу.
– Сейчас война в Ардене, и на той дороге часто перевозятся всякие товары, – добавил он.
– Принеси пестрянку, пожалуйста, – произнесла Ива, не глядя на Хана.
Он потянул вниз ароматные ветви, которые висели под потолком, и передал их старейшине. Женщина стала брать по одной и помещать их в ступку.
– Думаю, я бы сработался с каким-нибудь торговцем, – сказал Хан. Молчание Ивы тревожило его. – А вы… вы могли бы меня порекомендовать?
– Я же сказала, что найду для тебя занятие в Марисских Соснах, – вымолвила Ива.
– Я помню. Я очень благодарен. Но Демонаи…
– Тебе нельзя уходить с Птахой, – Старейшина вжала пест в ступку, будто пыталась придать большее значения своим словам.
Хан удивленно уставился на Иву. Конечно, она прекрасно читала людей, но юноше казалось, что они с Птахой соблюдали предельную осторожность. Неужто все знали, что они виделись?
– Мне не обязательно идти с ней. Я способен отправиться в дорогу самостоятельно, – заявил он. – Или присоединиться к вьючным обозам.
– Так дело не пойдет, – Ива отложила ступку и скрестила руки. – Я имею в виду тебя и Любопытную Птаху.
– О чем вы? Мы не… – начал Хан, но, увидев выражение лица Ивы, понял, что врать бесполезно. – Но почему?
– Вы не подходите друг другу, – ответила она.
– Почему? – повторил Алистер. – Мы всегда были друзьями.
– Вы дружили в детстве. А теперь Птаха – воин Демонаи. Она должна идти своим путем, а ты – своим.
– Своим? – озадачился Хан. – Ей нельзя иметь друзей? Или это потому, что я не член племени?
Похоже, Ива в отличие от Хана была не намерена продолжать разговор.
– Воин Демонаи – призвание. Тебе нужно смириться с выбором Птахи. Это непросто для каждого из нас. Между девушкой и Танцующим с Огнем также существует барьер. Потому что они разные.
– Это – вина Рейда Демонаи! – выкрикнул Хан. Он выпрямился, нависая над Ивой, что должно было помочь юноше почувствовать себя увереннее, но никакого результата не принесло. – Я считаю, что настоящая война с чародеями завершилась тысячу лет назад. С тех пор они только пыжатся и кичатся своим даром! И вечно лезут в драку.
– Это – не вина Рейда Демонаи, а традиции, сформировавшиеся в результате давнего конфликта между чародеями и горцами, – в шелковом голосе Ивы проскальзывали стальные нотки. – Долг воинов – сдерживать чародеев и, если необходимо, применять силу.
– И поэтому они сражаются с Танцующим? Они не могут заняться чем-то более полезным? Или им нравится, что он – легкая мишень?
Ива долго не отвечала, и парень начал переминаться с ноги на ногу.
– Да, он – легкая мишень, – согласилась женщина и подняла голову. В темных глазах плескалась боль. – Как думаешь, почему я отправляю сына в Оденский брод? Если я буду медлить, они его убьют.
Хан прекратил раскачиваться.
– Вы не можете позволить Птахе присоединиться к Демонаи, – сказал он. – Заставьте ее остаться.
– Это не в моих силах, – вздохнула Ива, снова берясь за ступку. – Быть воином – ее призвание. Но не твое. Ты не можешь пойти с ней.
Взгляд женщины был полон мольбы.
– Почему ты не хочешь обучиться целительству? Ты хорошо разбираешься в растениях и сможешь видеться с матерью и сестрой.
– Но я – не целитель, – прорычал Алистер, думая о том, что он скорее способен причинять боль, нежели лечить недуги. – Я не знаю, кто я, но точно не целитель, – он развернулся и пошел прочь.
Разговор с Птахой тоже не увенчался успехом. Вечером Хан лежал с девушкой на берегу ручья Старая Леди. Они держались за руки, а воспоминания о недавних поцелуях еще не развеялись. Лунный свет проливался на их лица сквозь ветви деревьев. На сей раз шум воды, бегущей по камням, не мог успокоить юношу.
– Я хочу отправиться в Демонаи вместе с тобой, – произнес Хан, глядя на лиственный навес.
– Я бы хотела, чтобы ты мог уйти со мной, – отозвалась Птаха.
«Я говорил «хочу отправиться», а не «хотел бы»… может, лучше сказать: «Я отправлюсь с тобой!»?» – подумал он и промолчал.
