«Он слукавил», – подумал капрал, но не осмелился озвучить вслух свое предположение.
– Если не он, то кто? – спросил Амон.
– Не знаю, – раздраженно ответила принцесса. – Ты гвардеец, а не я.
– Не забывай, Кандальник послал тебя спасать его дружков, – произнес он. – Как бы все выглядело, если бы ты вырвалась из рук главаря банды и оказалась убитой собственной стражей?
– Я не сбегала. Он меня отпустил. И он не посылал меня. Я так решила сама.
– Но ты не имеешь права рисковать! – взорвался капрал. – Все нестабильно! Нельзя ставить под угрозу преемственность!
– Преемственность! Ох, эта несчастная преемственность! Ладно, если желаешь знать, династия королев – просто хомут на моей шее! – проворчала Раиса. – И от меня не будет никакой пользы, если столь отвратительные вещи будут твориться от моего имени! Надеюсь, что ты поможешь мне остановить подобный беспредел!
И принцесса молча двинулась дальше, сжав кулаки.
Хан даже не знал, на что ему надеяться: на то, чтобы мать находилась дома, либо на ее отсутствие. Наверное, пройдет много времени до того момента, как он увидит ее вновь, но юноше казалось, что он просто не вынесет очередной перебранки.
Поднимаясь по лестнице, парень поморщился от запаха готовящейся капусты – аромата, который символизировал начало тяжелых времен.
Когда юноша открыл дверь, мать и Мари оторвали глаза от книги, которую читали. От книги?
– Хан! – завопила сестра Алистера, вскакивая на ноги.
Девочка бросилась бегом через всю комнату и обняла брата, словно минога из далекого океана, о которой Хан читал в одном из фолиантов священника храма Южного моста.
– У меня есть своя книга! Служитель Джемсон выдал ее мне. Он сказал, принцесса Раиса купила их для нас и я могу оставить ее себе!
– Вот и замечательно, – растерянно произнес Алистер, посмотрев поверх светлой головки сестры на мать и надеясь понять настроение Сали.
На лице женщины было написано облегчение, смешанное с тревогой.
– Слава Создательнице! – воскликнула она. Сали кинулась к сыну, заключила его в объятия и неуклюже похлопала по спине: – Тебя разыскивает стража, – добавила она, приглаживая волосы Хана. – Они рыщут по всему Тряпичному рынку и спрашивают о тебе. Сержант МакГиллен в бешенстве. У нас болтают, ты помог нескольким «тряпичникам» сбежать из тюрьмы.
И каким только образом он всегда оказывался виноватым?
– Не совсем, – ответил юноша и подумал, что, похоже, мать не на шутку обеспокоена, раз пропустила свои обычные нравоучения. – Они приходили сюда?
Женщина помотала головой.
– Но тебе нельзя тут оставаться, – заявила она. – Рано или поздно он поймает тебя.
– Понимаю. Я собираюсь в Марисские Сосны. Буду в горах, пока все не утихнет, – Алистер на секунду умолк. – А почему ты дома, а не в прачечной?
– Я уже не работаю в замке, – ответила мать и принялась помешивать капусту, варящуюся на чугунной печи. – Ну и хорошо: так проще отводить Мари в школу.
Это было обязанностью Хана – обеспечивать безопасность младшей сестры и передавать ее под присмотр Джемсона.
– Ты не работаешь на королеву? – уточнил он, аккуратно высвободился из объятий Мари и подвел ее к очагу. Уселся на тюфяк и посадил Мари на колени. – Но почему? Что случилось?
– Я испортила одно из платьев Марианны, – мать пожала плечами. – Короче говоря, жемчужная россыпь на ткани была сделана из теста. В любом случае мне там не нравилось. В замке Феллсмарча то есть. Заносчивые люди. По крайней мере, на Тряпичном рынке тебя держат за человека.
– И на что ты собираешься жить? – спросил Хан. – Мне будет сложно выбираться в город, чтобы помогать Люциусу или продавать горные травы.
– Как-нибудь справимся, – ответила она. – Всегда есть тряпки и белье для стирки. Да и в храме Южного моста выдают еду два или три раза в неделю. А все потому, что там теперь есть орден Цветок шиповника, который… как его там… а, вот!.. – основала Раиса.
– Принцесса Раиса? – удивленно повторил Хан. Неужели она наведывается в трущобы Южного моста?
Ха. Любопытно, как надолго ее хватит?
– Она совершает доброе дело, – сказала мать, – люди говорят, что это – благословение. И орден нам поможет, пока я снова не найду какую-нибудь работенку.
Хан подумал о девушке по имени Ребекка Морли. Она знала людей, приближенных ко двору. Вдруг она могла бы, используя связи, помочь матери вернуться в прачечную или найти другую такую же достойную работу.
Или он просто искал предлога встретиться с Ребеккой? Хотя нет. Он не мог рисковать: на кону жизни матери и Мари. Хан чувствовал себя спокойнее, когда понимал, что семья находится в безопасности, вне его уличной жизни – что его родные живут в укромной комнатушке над конюшней.
– Хансон, – вымолвила Сали таким тоном, как им произносят заготовленную речь.
Он вздохнул. Следовало догадаться, что нотации рано или поздно начнутся.
