— Ручная работа. Каждое изделие — уникально. Медь, латунь, серебро. Даже кованное и вороненое железо.
Чилдэн заглянул в корзину, увидел блеск металла на черном бархате.
— Спасибо. Это не по моей части.
— Но ведь это американское искусство. Современное.
Отрицательно покачав головой, Чилдэн отошел к кассе.
Некоторое время посетитель возился со своими поделками и корзиной. Похоже, он не знал, что делать дальше. Сложив руки на груди, Чилдэн наблюдал за ним, думая о предстоящих делах. В два часа — встреча с покупателем, просившим показать несколько чашек раннего периода. В три из университетской лаборатории вернется очередная партия товара, отправленная на экспертизу. За две недели, после того грязного инцидента с кольтом сорок четвертого калибра, он проверил массу вещей.
— Это не покрытие, — сказал торговец, протягивая Чилдэну браслет. — Цельная медь.
Чилдэн кивнул. Торговец ещё немного поторчит в магазине, позвякивая безделушками, и уйдет.
Зазвонил телефон. Чилдэн взял трубку. Клиент справлялся об очень дорогом старинном кресле-качалке, которое Чилдэн взялся починить, но не управился в срок. Пришлось оправдываться. Глядя сквозь витрину на проносящиеся машины, он успокаивал заказчика и уговаривал повременить. Наконец, умиротворенный клиент повесил трубку.
«Нет, — сказал себе Чилдэн, мысленно возвращаясь к злосчастному кольту, — впредь никаких сомнительных сделок».
Теперь он без прежнего трепета смотрел на свой товар. Происшествия вроде этого глубоко западают в душу, подобно впечатлениям раннего детства. Открывают глаза. «Такое ощущение, будто под сомнением оказалась подлинность не товаров, а моего свидетельства о рождении или моих воспоминаний об отце. Или, к примеру, о ФДР[31]. Я лично могу не помнить Рузвельта, но во мне живет его собирательный образ, созданный со слов многих людей, легенда, незаметно приникшая в сознание. Словно легенда о Чиппендейле, или о Хепплуате[32]. Или о том, что таким-то серебряным ножом (вилкой, ложкой) пользовался Авраам Линкольн.
А за соседним прилавком все еще возился незадачливый торговец.
— Мы можем делать бижутерию на заказ, — сипло произнес он. — На любой вкус. Если вашим клиентам захочется чего-нибудь этакого. — Худощавый откашлялся, глядя то на Чилдэна, то на вещицу, которую держал в руках.
Чилдэн улыбался и молчал.
«Это не мое дело, — подумал он. — Пусть сам ломает голову, как убраться отсюда, не потеряв лица. Кой черт тебя дернул пойти в торговцы? Ах, как нам неудобно. Ну, ничего, всем живется несладко. Взгляни хотя бы на меня. Весь день уходит на япошек вроде Тагоми. А им ничего не стоит щелкнуть тебя по носу — достаточно изменить гласную в твоей фамилии».
И тут у него мелькнула мысль: «Парень-то, по всему видать, простак. Может, взять у него что-нибудь на комиссию? Чем черт не шутит?»
— Эй, постойте! — сказал он.
Торговец быстро обернулся и поймал его взгляд. Приблизившись к нему со сложенными на груди руками, Чилдэн произнес:
— Вы здесь добрых полчаса. Ладно, ничего обещать не буду, но взглянуть на ваши вещицы, пожалуй, могу. — Он указал место на прилавке.
Кивнув, посетитель торопливо открыл корзину и стал неловко доставать лотки.
«Сейчас начнет раскладывать безделушки, — с тоской подумал Чилдэн. — Провозится целый час. Надеясь. Молясь. Бросая косые взгляды, чтобы узнать, удалось ли хоть чуть-чуть меня заинтересовать. Все они одинаковы».
— Когда закончите, я взгляну, если останется время.
Торговец засуетился, будто его подстегнули.
В магазин один за другим вошли несколько посетителей, и Чилдэн, пока здоровался и обменивался любезностями с ними и их женами, напрочь забыл о торговце. Тот заметил это, его движения стали спокойнее. Он старался не привлекать к себе внимания. Чилдэн продал стакан для бритья, договорился о продаже коврика ручной работы и взял задаток за вязаный платок. Время шло. Наконец, ушел последний посетитель, в магазине остались только Чилдэн и торговец.
Тот закончил раскладывать товар. На прилавке лежали два черных бархатных лотка с украшениями.
Неторопливо подойдя к прилавку, Роберт Чилдэн закурил «Страну Улыбок». Постоял, покачиваясь на каблуках и мурлыча себе под нос. Торговец молчал.
Наконец, Чилдэн протянул руку и коснулся броши.
— Мне нравится, — сказал он.
— Хорошая штучка, зачастил торговец. — Ни пятнышка, ни царапинки. Она отполирована и не потускнеет. Мы покрыли ее синтетическим лаком, он держится очень долго. Это самый лучший лак.
Чилдэн кивнул.
— Мы использовали промышленную технологию, — продолжал торговец. — Насколько мне известно, до этого ещё никто не додумался. Никакого литья в изложницы, только сварка, пайка и работа по металлу. — Он помолчал и добавил: — Заколка припаяна вручную.
Чилдэн взял два браслета и брошь. Затем ещё одну брошь. Подержал в руках и отложил в сторону.
В глазах торговца вспыхнула надежда.
Внимательно рассмотрев ярлычок на ожерелье, Чилдэн произнес:
— Это, надо полагать...
— Цена. Но вы нам выплатите всего пятьдесят процентов. Если возьмете товара на сотню долларов, мы сделаем скидку — скажем, еще процента на два.
