Даже если абвер в Берлине и токкока в Токио примут все меры предосторожности, останется опасность, что СД пронюхает о готовящейся встрече. Правда, здесь у власти японцы, и СД не сможет вмешиваться официально. Она может арестовать германского подданного — то есть, Бэйнса — едва он снова ступит на землю Рейха. Но вряд ли СД отважится устранить его здесь или сорвать встречу.
Во всяком случае, хочется в это верить.
Неужели СД все-таки рискнула и сумела перехватить старика?
«Если его схватили, — подумал Бэйнс, — то скоро доберутся и до меня!»
И все же ситуация не безнадежная. Пока Бэйнс днями и ночами сидел в номере гостиницы «Абхирати», в его голове созрел план.
«Лучше передать информацию Тагоми, чем возвращаться в Берлин с пустыми руками. Все-таки это шанс — хоть и весьма призрачный — сообщить мои сведения нужным людям. Но, к сожалению, Тагоми может только выслушать. В лучшем случае — выслушать, намотать на ус и сразу по возвращении на Родные острова передать кому следует. Тому же Ятабе, если он там.
Но все же это лучше, чем сидеть сложа руки. Времени осталось в обрез. Надо начинать все сначала, запастись терпением на несколько месяцев и упорно, кропотливо готовить встречу заинтересованных лиц в Германии с заинтересованными лицами в Японии...
То-то удивится Тагоми, — ехидно подумал Бэйнс, — узнав, какое бремя ни с того ни с сего легло ему на плечи. Ничего общего с технологией литья под давлением...
Не исключено, что с ним случится нервный шок. Он может проболтаться кому-нибудь из своих служащих, или сделает вид, что его это не касается. Просто откажется мне верить. Едва я начну, встанет, поклонится и уйдет.
«Простите, вы обращаетесь не по адресу, — так он может ответить. — Это не в моей компетенции».
Только и всего, — подумал Бэйнс. — Уклонится, не рассуждая. Хотел бы я быть на его месте.
Но все-таки, это не выход даже для Тагоми. Все мы одинаковы. Он может заткнуть уши. Может не придавать значения моим словам. До поры до времени. Пока слова не перестанут быть просто словами. А это неизбежно произойдет. Вот что необходимо ему внушить. Или тому, с кем мне в конце концов придется иметь дело...»
Выйдя из гостиничного номера, Бэйнс спустился в вестибюль. Швейцар подозвал для него велотакси, и вскоре китаец, энергично крутя педали, вез его по Маркет-стрит.
— Остановись здесь, — велел Бэйнс, увидев нужную вывеску.
Велотакси остановилось. Бэйнс расплатился с рикшей и огляделся. Похоже, «хвоста» не было. Он пересек тротуар и вместе с несколькими прохожими вошел в огромный универмаг «Фуга».
Там было полно народу. Стояли бесконечные ряды прилавков, за ними — продавцы, преимущественно белые, но встречались и японцы — заведующие отделами. Шум стоял ужасающий.
Бэйнс в замешательстве потоптался на месте, но, заметив секцию мужской одежды, подошел к ряду вешалок и стал рассматривать брюки. Вскоре к нему вышел белый юноша-продавец и поздоровался.
— Вчера я присмотрел у вас шикарные брюки из темно-коричневого сукна, — обратился к нему Бэйнс. Встретившись с юношей взглядом, он добавил: Здесь был другой продавец. Ростом повыше вас, худощавый, с рыжими усами. На пиджаке — карточка с именем Ларри.
— Он только что ушел перекусить. Скоро вернется.
— Ну, так я зайду в примерочную, посмотрю, как они на мне сидят, — Бэйнс снял брюки с вешалки.
— Пожалуйста, сэр. — Продавец указал на свободную кабинку и направился к следующему покупателю.
Бэйнс закрылся в кабинке, сел на один из двух стульев и стал ждать. Через несколько минут постучали. Дверь кабинки отворилась, вошел маленький, средних лет японец.
— Вы иностранец, сэр? — обратился он к Бэйнсу. — Мне бы хотелось убедиться в вашей платежеспособности. И удостоверение личности, если не возражаете.
Бэйнс протянул бумажник. Усевшись на свободный стул, японец стал изучать его содержимое. Дойдя до фотографии девушки, он кивнул:
— Очень хорошенькая.
— Моя дочь, Марта.
— Мою дочь тоже зовут Мартой, — сказал японец. — Она сейчас в Чикаго, учится играть на фортепьяно.
— А моя уже невеста.
Японец вернул бумажник и выжидающе посмотрел Бэйнсу в глаза.
— Я здесь две недели, а мистера Ятабе все ещё нет, — сказал Бэйнс. — Я должен знать, прибудет он или нет. Если нет, что мне делать?
— Приходите завтра после обеда, — сказал японец. Он встал, Бэйнс тоже поднялся. — До свиданья.
— До свиданья.
Бэйнс вышел из примерочной, повесил брюки на вешалку и покинул универмаг «Фуга».
«А быстро я управился, — думал он, шагая по тротуару людной центральной улицы. — Неужели он действительно все устроит? Свяжется с Берлином, передаст мои вопросы, зашифрует, расшифрует, все как положено? Жаль, что я раньше не вышел на этого агента. Не пришлось бы столько волноваться. Да и риск, по-видимому, невелик — все прошло без сучка, без задоринки.
Бэйнс неторопливо шел по улице, заглядывал в витрины магазинов. У него словно гора с плеч свалилась. У одной из витрин он задержался и, усмехаясь, долго рассматривал загаженные мухами фотографии танцовщиц ночного кабаре — голых белых баб с грудями как спущенные волейбольные мячи.
Мимо по своим делам шли пешеходы.
